Книга Агент: Ошибка 1999, страница 74 – Денис Вафин

Смех за столом. Кто-то из незнакомых добавил: «Ленка всех замечает, это факт». Ленка из-за блокнота подняла руку с сигаретой, не оборачиваясь: «Слышу». Ещё смех.

Тошка поднял палец:

— А ты, Тимур, в поезде что-нибудь читал? А то Валера считает, что Пелевин свихнулся.

— Я не свихнулся, — Валера хмыкнул. — Я говорю, что «Поколение П» — это не роман, а диагноз. Я читаю и узнаю людей. Вот Серёга — он из этого поколения. Я из этого поколения. Мы все из этого поколения. Только мы по подвалам сидим, а Пелевин нас не заметил.

— Потому что мы в подвалах, — сказал Тошка. — Пелевин про рекламщиков, а мы модемы крутим за бесплатно. Какой из нас роман?

— Нормальный, — Тимур, помолчав. — Про людей, которые по ночам не спят, чтобы у других письма доходили. Бесплатно. На своей линии. За свои деньги. Это же ненормально, если подумать. Это и есть роман.

Пауза. Валера посмотрел на Тимура, потом на кружку, потом обратно.

— Нет, — сказал, — это не роман. Это мы. Это нормально. Стругацкие раньше нас увидели. Зона, брат. Институт сверху думает, что знает. Не знает.

Тошка щёлкнул зажигалкой и продолжил, переключившись на байки:

— А помните самозванца из SU.SCIENCE?

— Которого? — кто-то из стариков подался вперёд.

— Из девяносто седьмого. Человек, который полгода вёл конференцию как эксперт по ядерной физике. Цитировал журналы, ссылался на какой-то институт в Черноголовке, отвечал на вопросы с таким авторитетом, хоть диссертацию пиши. Все верили. Оказался школьник из Самары. Одну научно-популярную книжку прочитал, и всё.

— Кто раскрыл? — Тимур, заинтересовавшись.

— Кто-то из питерских. Проверил ссылку на «журнал», журнала не существовало. Школьник сознался на второй день. Написал себе в ориджин «физик-ядерщик», и поверил. И мы поверили. Потому что кто проверяет?

Смех за столом. Ленка, не отрываясь от блокнота, хмыкнула.

Антон не смеялся. Мысль пришла тихо, без приглашения:

Подожди. Ему написали, кем быть. Первая строка, роль — и он пошёл играть. Не потому что он это, а потому что ему так написали. Школьник в Самаре знал, что он не физик. А мой калькулятор? Знает ли он, что он не то, чем его назвали?

Мысль не развилась. Антон не сделал вывода, не додумал, не оформил. Мысль легла, как файл, который скачал и не открыл.

Валера поверх пива поднял голос:

— А вы баксы к двухтысячному запасли? Что, нет? Ну вы и ламеры. Через три месяца будете пеплом на морозе, когда банкоматы встанут и холодильники отключатся.

Тошка, не отрываясь от кружки:

— Ламеры-рулезы, Валера. Я в банкомат не хожу. Я в подвале живу. У меня там рубильник свой, модем свой и консервы на полке.

Смех за столом.

Антон смотрел на них. Если бы они знали. Калькулятор о двухтысячном ни разу не дёрнулся. Значит, банкоматы не встанут и холодильники не сдохнут. Тошкины консервы не понадобятся. Валерины доллары тоже. Но сломается другое. Не так громко, не так смешно. И это другое сейчас смеётся в этом баре, пьёт пиво из керамических кружек и спорит про Пелевина.

Тимур рядом рассказывал Валере про поезд. Про сидячий вагон Казань — Кинель, про вторую электричку — опоздала на сорок минут, без отопления, про третью — уже стоя. Про соседа, который храпел так, что у него с верхней полки выпала сумка прямо на голову проводнице. Проводница сказала слово, которое Тимур не стал повторять, а только показал жестом: длинное, многоэтажное, с надстройками и подвалом. Сосед проснулся, извинился, и тут же заснул обратно. «Стоя спать я научился на втором курсе, — добавил Тимур. — Главное — прислониться к стенке и не думать». Валера захохотал. Тошка хлопнул по столу. Антон кивал. Нормальные люди. Нормальный вечер.