Книга Агент: Ошибка 1999, страница 76 – Денис Вафин

Прошлая сисопка, Ленка у кого-то на кухне. Антон спрашивает: «Как твоя мама?» Ленка молчит две секунды, потом говорит: «Тянем». Тогда он решил, что речь про мать. Сейчас понимал: не только. Про мать, про неё саму, про всю их жизнь на честном слове.

Антон взял пиво, сделал глоток. Долгий. Заставил себя дышать ровно. Лицо нормальное. Плечи расслаблены. Он даже откинулся на спинку скамьи, кожзам скрипнул. Показывая всем видом: расслаблен, всё в порядке, сижу с друзьями, пью пиво, нормальный вечер. Это была работа. Маска. Он стал хорош в этом за три недели.

Внутри он уже посчитал. Серёга. Сегодня. Водка на столе. Транс. Данные. Кровь. Цепочка действий: подойти, поговорить, подлить, напроситься посмотреть модем, дождаться момента. Расчёт занял три секунды. Тело уже знало порядок. Руки помнили клавиатуру. Глаза помнили экран. Нос помнил кровь.

Серёга у стойки хохотал в третий раз за пять минут. Бармен наливал ему ещё. Серёга стукнул ладонью по стойке, его жест, когда ему правда смешно. Рюмки звякнули.

Антон встал.

— Пойду поздороваюсь.

Тимур кивнул:

— Давай. Серёга соскучился.

Антон пошёл к стойке. Восемь шагов. Посчитал, потому что считал всегда, а потом заставил себя перестать. Считать нельзя. Не сейчас. Не здесь. Не этого. Ноги несли ровно, привычно. Мимо стола стариков: кто-то из них говорил что-то про какую-то эху, другой ел вторую сардельку. На столе стариков стояла початая бутылка водки, рядом хлеб и шпроты из банки, прямо на газете. Газета «Московский Комсомолец», двухдневная. Мимо игрового автомата с жёлтым экраном, который тихо гудел вхолостую. Мимо вешалки с куртками: одна упала, никто не поднял. Антон шёл, и каждый шаг вёл его к стойке, к Серёге, к водке, к тому, что он собирался сделать. Восемь шагов. Семь. Шесть. Не считай. Пять.

Серёга обернулся. Увидел Антона. И лицо его изменилось, стало открытым, мягким, пьяным, радостным. Обнял одной рукой, тяжело, неуклюже, с той тёплой неловкостью, с которой обнимают на сисопках. От Серёги пахло пивом и крепким табаком. Свитер мягкий, растянутый. Антон на секунду почувствовал его плечо под тканью. Кость и тепло.

— Брат! Ты куда пропал? Я думал, ты помер.

— Почти, — сказал Антон, и голос вышел нормальный. Ровный. Правильный. Голос человека, который рад видеть друга. И он был рад. В этом самое паршивое. Радость была настоящая. Не маска. Антон стоял у стойки с Серёгой, и ему было хорошо. И одновременно он знал, зачем подошёл. Две вещи помещались внутри одновременно, и ни одна не мешала другой. Это пугало.

— Ну давай не помирать. Водки?

— Водки.

Серёга достал из-под стойки свою бутылку. Дешёвая, с криво наклеенной этикеткой. Налил в рюмку, полную, до края. Протянул.

Антон взял. Рука не дрожала. Лицо спокойное.

— Как на работе? — спросил Антон.

— Нормально, — Серёга отмахнулся. — Банк работает, всё крутится, начальство не лезет. Я им модемный пул ещё прошлым летом собирал, шестнадцать линий на один номер. До сих пор довольны. Сисадмин, который делает так, чтобы ничего не ломалось, для начальства невидим. Меня устраивает.

Шестнадцать линий. Антон услышал и не показал. Шестнадцать.

— Ну, за вечер? — Серёга поднял рюмку.

— За вечер.

За спиной Серёги — полка с бутылками, телевизор без звука, стена с расписанием футбольных матчей на тетрадном листке. Обычный бар. Обычный вечер. Друг напротив. Друг, который только что сам назвал количество линий, и не подозревал, что это число только что стало приговором.