Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 109 – Сёго Имамура

— Тут офицеры! Мечи обнажены!

— Человек десять-пятнадцать.

Сикура оказался зажат между двумя офицерами, которые с боевым кличем одновременно бросились на него. Вдруг раздался странный звук, будто кто-то резал пилой по металлу. Сабли, обломанные у самого основания, разлетелись на куски. Обе сразу.

— Что?! – заорал один из офицеров.

Пока они стояли в оцепенении, Сикура нанёс каждому удар и врезался в следующую цель – сгрудившихся пятерых-шестерых человек. Не важно, дубинка это или клинок, – всё, чего касалась сила Хагуна, разделялось надвое. Удар дубинки пришёлся Сикуре в бок. Обычный человек потерял бы сознание или как минимум застонал, но он даже не обратил внимания и отрубил запястье нападавшему.

Когда бросаешься в такую толпу, удара не избежать, и Сикура об этом прекрасно знал, потому намеренно использовал Комон, чтобы принять удар боком и не дать себя проткнуть.

— Тут ружья! – крикнула Ироха, отрубая руку противнику.

Похоже, кроме полиции, подключили и армию: в дверь один за другим входили люди в военной форме, в руках винтовки «Снайдер».

— Огонь!

Воздух сотряс оглушительный грохот, взметнулось облако порохового дыма. Бумаги снова взвились вверх, а высокий звук рикошетов поплыл по операционному залу. Один из стрелков издал пронзительный вопль. Сразу после залпа на него набросилась Ироха. Врагам, наверное, показалось, что она возникла из ниоткуда.

— Перезаряд!

Бункёку свирепствовал. Ироха не только коротким мечом в правой руке, но и кинжалом, выхваченным левой, вспорола глотку тому, кто пытался отдать команду. Её два клинка, вращаясь смерчем, безостановочно рубили, не давая ни секунды на передышку.

Каждая рана была неглубокой, потому что она хотела не убить, а обезоружить, сорвать следующий залп. Пользуясь Рокудзоном, она улавливала звук взводимого курка и, не поворачивая головы, молниеносным взмахом разрубала приклад или ствол.

Пока она отбивала яростные атаки офицеров с мечами, в зал ворвались ещё трое военных и щелкнули затворами, нацелив винтовки. Но тут же, один за другим, они кувыркнулись назад, словно получив невидимый удар в лоб.

— Ловко! – изумилась Ироха, одновременно пронзив обе руки офицера своими клинками, и легко улыбнулась.

— А то, – фыркнул Фунамити, перезаряжая обойму. Три раза выстрелил его «кольт».

— Вперёд

— Удерживаем позицию!

Слились воедино голоса Сюдзиро и Сикуры. Первая цель достигнута – враг в операционном зале заперт в патовом положении. Время для второго шага.

По этому сигналу дверь из коридора распахнулась, и в зал вошли остальные: Урумари, Маэдзима, Синдзиро, Кёдзин, Футаба.

— Начальник, сюда! – выкрикнул Фунами.

Прикрываемый Урумари, Маэдзима, наклонившись вперёд, добежал до телеграфного аппарата и начал стучать по нему, опущенному на пол. Чтобы отправить прямую телеграмму министру внутренних дел Окубо Тосимити, требовались тайное слово и специальная процедура, известные в данной ситуации только Маэдзиме.

«КАВАДЗИ. УПРАВЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ. МЯТЕЖ. ПРОШУ НЕМЕДЛЕННОГО РАЗРЕШЕНИЯ НА ВСЕОБЩУЮ МОБИЛИЗАЦИЮ. МЫ В ПУТИ».

— Кёдзин! Позаботься о Синдзиро и Футабе! – Сюдзиро, проскользнув на стол, пнул патрульного ногой в лицо.

— Понял!

Он не стал тратить сюрикены или кунаи – вместо этого он пробил лоб патрульному своим кусари-фундо, а затем тем же движением обмотал цепью и вырвал саблю у офицера, приготовившегося к атаке. Для штурма логова устроителей кодоку он хотел по возможности сберечь свои ограниченные метательные снаряды.