Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 47 – Сёго Имамура

— Очень возможно.

В каждом полицейском участке был свой телеграф, поэтому отдавать и получать приказы можно было прямо на месте, не отлучаясь на почту.

— Полиции, вероятно, не разрешают пользоваться почтой, – продолжил Сюдзиро.

— Всё именно так и выглядит, – Футаба задумчиво кивнула.

Вот почему информация о кодоку не просачивалась наружу. Но была и ещё одна причина.

— Полиция и почта – как кошка с собакой.

— Но ведь и те и другие принадлежат к Министерству внутренних дел, – Футаба удивлённо подняла брови.

— А ты-то откуда знаешь? – восхитился Кёдзин, не ожидавший такого от ребёнка.

— От отца…

Эйтаро, покойный отец Футабы, считал, что женщинам тоже нужно знать о мире, поэтому он выписывал газеты и заставлял дочь читать. После его смерти доходы семьи упали, поэтому девочка больше не могла их покупать, когда хотела, а просила старые номера у односельчан.

— Может, как раз поэтому они и не в ладах.

Четыре года назад, в седьмой год Мэйдзи^[51], была учреждена Токийская полицейская управа, предшественница нынешнего Полицейского управления. С этого момента, хоть она и находилась в ведении Министерства внутренних дел, но была независима от него. Однако после Сацумского восстания её слили с министерством, превратив в одно из его ведомств.

С другой стороны, предшественницей Управления почт и связи была одна-единственная должность ответственного за связь при Министерстве финансов. Постепенно, в ходе реорганизации под эгидой Министерства гражданских дел, она оформилась в отдельную структуру, а при слиянии с Министерством финансов была повышена до Управления почт и связи. Далее, когда из Министерства финансов выделилось Министерство внутренних дел, управление перешло в его подчинение, получив свой нынешний статус.

Говоря проще, Управление полиции, пройдя путь понижений, а Управление почт и связи, пройдя путь повышений, оказались на положении двух главных управлений в структуре Министерства внутренних дел. Полиция, вероятно, видит в почте раздувшуюся от важности выскочку, а почта в полиции – обнищавшего, но чванливого старожила. И для полиции, что неуклонно стремится к восстановлению статуса независимого министерства, почта является тем соперником, перед которым никак нельзя ударить в грязь лицом.

— Они всегда были в плохих отношениях. Но они стали решающим… – Сюдзиро поднял вверх большой и указательный пальцы.

— Они – это кто? – спросила Футаба, наклонив голову набок.

— Ружья.

Полицейским, в отличие от военных, не разрешали носить огнестрельное оружие: у обычных патрульных при себе, как правило, были только дубинки, а у дослужившихся до определённого звания – сабли. Полицейское управление давно хотело получить ружья, утверждая, что без них невозможно подавлять опасных преступников. Однако им никак не разрешали.

— Но почему нет? – Футабу, чей отец был погибшим во время службы полицейским, это волновало больше остальных.

— Если бы у всех полицейских были ружья, всякие подлецы с лёгкостью могли бы их отнять, – ответил Кёдзин.

— Да, наверное.

— К тому же правительство боится, что полиция сможет применить их против самих чиновников.

Полицейские, в большинстве своём, были бывшими самураями. Вполне можно было ожидать, что кто-нибудь из полиции захочет присоединиться к одному из самурайских восстаний. Если это произойдёт, то ружья в их руках создадут огромные проблемы. Ещё одной причиной является наличие определённого числа недобросовестных полицейских и страх, что они могут совершить жестокие преступления. В любом случае по этим причинам правительство не разрешает полиции иметь огнестрельное оружие.