Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 62 – Сёго Имамура

— Простите, что преследую вас…

— Ну раз так считаешь, уезжай обратно в Эдо.

— У меня есть одна просьба, я пришла ради неё.

— Чего ещё? – возмутился Ясукэ.

— Это всего на год. Хотя бы на полгода. Прошу вас, не могли бы вы пожить со мной и с Тоей?

— Тоя тоже здесь?

— Вы впервые назвали его по имени… – тон Кину смягчился.

Ясукэ осознал, что действительно никогда не называл сына по имени.

— В своём уме? Убирайся!

Он начал отмахиваться от женщины, как от назойливой мухи, но та не сдавалась.

— Тоя так похож на вас, Ясукэ-доно. Это всего лишь скромный додзё на окраине, но там он самый сильный…

— Какое мне дело? – вспылил Ясукэ. И тогда на лице Кину появилась тревожная и одновременно пугающая улыбка. – Сейчас не до этого. Мне интересны только сильные противники, схватка с которыми может закончиться смертью: моей или их.

Он не зря ляпнул это – мысли его всё ещё занимал Окита. Похоже, Кину сдалась – она повесила голову и глухо выдавила:

— Хотя бы… дайте ему вашу фамилию…

После изгнания из семьи она не могла использовать свою девичью фамилию, поэтому хотела, чтобы сыну позволили носить фамилию Буссёдзи.

— Буссёдзи всего лишь название моей родной деревни. Просто назови по месту, где он появился, – выкрикнул Ясукэ и, развернувшись, быстро пошагал прочь.

Ему нужно было найти Окиту и прикончить его, чтобы прийти в себя. «Юси-гуми» и правительство Тёсю подозревают его в измене, а тут ещё, как назло, нагрянула эта Кину. Ярость затмила разум, и Ясукэ в бессилии взревел к небу.

Прошло около двух месяцев, наступило восьмое августа. «Юси-гуми» и самураи из войска Тёсю сидели в одном из чайных домов в Симабаре. Такие попойки сами по себе не были редкостью, но сегодня было особенно шумно: веселье продолжалось до глубокой ночи. Ясукэ изрядно выпил. Хоть саке на вкус и было как вода, это не значило, что он не пьянел. В этот раз он отправил в себя куда больше, чем обычно, и еле стоял на ногах.

По пути из Симабары Ясукэ остановился посреди дороги и начал возиться со своими хакама.

— Погодите, мне отлить надо…

Но вдруг сослуживцы, возвращавшиеся вместе с ним, обнажили мечи и кинулись на него.

— Проклятье! – выругался Ясукэ и достал клинок из-за пояса.

По ночным улицам Киото разлетелся лязг стали. Ему удалось избежать первой атаки, отбить вторую, но удары продолжали сыпаться один за другим. И даже после того, как он зарубил одного из товарищей, «Юси-гуми» не отступили.

— Эй, мы же с вами из одной школы, – кричал Ясукэ, размахивая мечом. Большинство воинов в его отряде действительно были из «Рэнпэйкана».

— Поэтому мы и не можем закрывать на это глаза!

Ясукэ атаковали со всех сторон. Похоже, «Юси-гуми» двигались по соседней улице. А затем со всех окрестных перекрёстков, словно из-под земли, начали появляться люди: воины Тёсю – те, кого не было в чайном доме. И тут Ясукэ осенило: попойка изначально была подстроена, чтобы убить его. С таким числом врагов ему не совладать. И где-то рядом, он был уверен, таились и другие ловушки.

— Не смейте недооценивать Буссёдзи Ясукэ!

Он метался, как одержимый, прокладывая путь клинком: изрубил с десяток человек и по крайней мере пятерых отправил на тот свет. Так ему подсказывал верный меч.

Ясукэ двинулся к резиденции Тёсю. Зачем он шёл туда в такой момент? Это было безрассудно, на трезвую голову он никогда бы так не поступил. Возможно, в самой глубине души ему хотелось верить, что заговор – это не воля всего клана, а козни горстки предателей. Он всё ещё лелеял уверенность, что верно служил Тёсю как их клинок. Но и эта уверенность была ошибкой.