Книга Возвращение Синей Бороды, страница 38 – Виктор Пелевин

Творец создает радикально новое, даже используя обломки старого. Лингвомодель ИИ всего лишь усредняет сказанное прежде. Поэтому ИИ никогда не заменит гения (самодовольство, пробивающееся здесь в тоне Голгофского, не до конца нам понятно). А вот бухгалтера, теледиктора, обозревателя или бьюти-блогера – запросто. Как сборщик, компилятор и лепила, ИИ бесподобен (сколько лет каждый из нас мечтал про умный google, с которым можно общаться – и вот мечта сбылась).

Только не нужно путать это с творчеством.

Что такое творчество, знает только Бог (потому его и называют Творцом). Но апофатическое определение дать можно: творчество есть именно то, к чему не способен ИИ в силу своей вторичной природы. А то, к чему ИИ способен (картинки, видео, крафтовый порн, дофамин-музончик, рифмованная милота, сложные справки) – это не творчество.

Иногда это вполне себе искусство (творчество и искусство – разные вещи). Но чаще всего это полезная и удобная компиляция, переливание жира с ж*пы в сиськи. Беда в том, что именно это и является профессией огромного числа людей, которым, конечно, уже не победить железяку в конкурентной борьбе.

Непонятно, зачем Голгофский опять посягает здесь на Мусечку Боцман (мы уже знаем, что прячется за его жабо-гадючьим шифром). Давно пора успокоиться, Константин Параклетович.

А по существу сказанного – Голгофский, возможно, прав. Но временно. Кто доказал, что невозможно алгоритмическое вмешательство в систему именно с целью предотвращения ее «смысловой смерти»? Такие алгоритмы просто еще не придуманы. Но зарекаться не надо – демон Максвелла вполне может оказаться цифровым.

* * *

На военной базе во Флориде Голгофский с Робертом садятся в такой же черный тонированный джип, в каком они ездили по Нанту. У них снова машина сопровождения – хотя Голгофскому непонятно, зачем охрана в Америке.

Дорога занимает больше часа.

Голгофский решается задать мучающий его вопрос. Если «адренохром» – это фейк-симулякр, в чем тогда истина? Что скрывают эти маскировочные сети? В чем смысл страшных средневековых убийств?

— Это пока рано обсуждать, – сухо отвечает Роберт. – Может быть, после вашей встречи с Жанной… Но я не гарантирую.

Голгофский вздыхает. Чтобы разрядить обстановку, Роберт рассказывает, что Жанна не единственная реинкарнантка под крылом ЦРУ – их много, у агентства есть целая программа. Но живут реинкарнанты рассредоточенно. Голгофский понимает, что спрашивать о персоналиях не стоит.

— Кто-нибудь во Франции знает, что Жанна у вас? – интересуется он.

— Никто, разумеется. Ну, почти.

— Опасаетесь скандала?

— Отчасти, – отвечает Роберт. – Вы должны понимать, что Жанна д’Арк – не просто национальная героиня Франции. Она еще и святая, канонизированная католической церковью. Мы не хотим оскорбить чувства католиков.

Голгофский пускается в рассуждения. Он объясняет Роберту свою теорию перерождений и то, почему в рикошете информационного сгустка, запечатлевшего древнюю жизнь, нет ничего оскорбительного для чувств верующего: эта Жанна – совсем не та, что жила прежде, а просто абстрактная база данных, спроецировавшаяся в новый носитель.

Голгофский повторяет все, что уже писал на эту тему прежде – и рассказывает про морфорезонанс.

— Морфические поля, – говорит Роберт. – Интересно. Надо будет сказать нашим специалистам… Но дело не только в чувствах католиков.