Онлайн книга «Возвращение Синей Бороды»
|
— Кто это, интересно, способен создать проблемы для ЦРУ? – спрашивает Голгофский. — Я бы… Договорить он не успевает. Раздается громкий щелчок (будто рядом сломали бильярдный кий, пишет наш автор), Роберт жутко дергается – и падает лицом в тарелку. Кепка MAGA красного цвета, и кровь на ней не видна. Но ее много на столе. Входное отверстие на затылке – маленькое и аккуратное. Выходное – все развороченное лицо (хорошо, что оно скрыто от взгляда). На скатерти рядом с тарелкой лежит что-то, похожее на брелок. Голгофский с ужасом понимает, что это – глаз Роберта… Каким-то чудом он вывалился из разбитого пулей черепа неповрежденным. Этот глаз изумленно смотрит на Голгофского. И Голгофского осеняет. «Ниббана, – шепчет он, – это и есть естественное состояние ноумена… Достичь его можно, лишь отвернувшись от всех феноменов вообще… Не самое подходящее время для инсайтов. Вероятно, таким образом психика нашего автора защищает себя от ужаса. Что же касается сути прозрения – nice try, Константин Параклетович. Только есть одно «но». Наши консультанты отмечают, что Будда не зря советовал избегать дискурсивных пролифераций на подобные темы – рассуждая о ниббане и ноумене, вы как бы ссылаетесь на ментальные отпечатки того, что по своей природе не оставляет ментальных отпечатков – так сказать, брешете о бирках, которые некуда повесить. Когда чем-то подобным занимаются философы, живущие, по вашему собственному выражению, «среди слов и концепций как вши среди перхоти и волос», вопросов никаких. Но сейчас вы пытаетесь угнездиться на тени волос, срезанных с монашеской головы три тысячи лет назад. Не лучше ли смолчать? Но Голгофский не молчит. От шока он начинает петь под Дхаммарувана – сначала тихо, а потом громко, на всю улицу: ту самую сутру, которую слушал во Франции перед знакомством с Робертом. Несколько «куплетов» (видимо, строф?) на пали он помнит наизусть. «В ту секунду мне казалось, – отрефлексирует наш автор на следующий день, – что это единственный способ помочь павшему…» Голгофский поражен случившимся и собственной реакцией на него. Он вяло позволяет подбежавшим офицерам в штатском подхватить себя под руки. Его волокут в машину, дают транквилизатор – и окончательно он приходит в себя только на следующее утро. Он на одной из конспиративных хат агентства. Медсестра, сделав укол, уходит. С Голгофским другой офицер, которого он прежде видел с Робертом во Франции – тот ездил в машине сопровождения. Это такая же сероглазая глыба мышц с квадратной челюстью, и тоже в кепке MAGA. Он, однако, значительно моложе Роберта – совсем другое поколение. Голгофский описывает его так – «похож на хорошего цэрэушника из конспирологического хоррора категории C+, снятого на айфон в начале двадцатых на деньги либертарианских ютуберов, Q-adjacent стримеров и anti-woke донатеров». Опять как живой – ни убавить, ни прибавить. Голгофского немного удивляет, что Тимоти носит такую же кепку, как покойный Роберт. Непонятно, что это – городской камуфляж, гордый вызов силам зла или формальное требование нового руководства. Но спросить об этом вслух он не решается. — Роберт знакомил нас, – говорит офицер. – Мое имя Тимоти. Я из русского отдела, так что мы можем говорить по-русски. Голгофский вспоминает, что его действительно представляли офицеру – Роберт познакомил их после визита в нантский музей. |