Книга Возвращение Синей Бороды, страница 75 – Виктор Пелевин

Германцы, вспоминает Голгофский. После заговора Сеяна Преторию веры нет… Несколько секунд он делит власть над умом и телом с его изначальным обладателем – и успевает понять, что он теперь…

Император Тиберий.

Голгофский на Капри первого века. Он стоит в начале прогулочной дорожки в скалах у императорской дачи. Над ним нависает мраморный дворец, сверкающий статуями и орлами. Это Villa Jovis… Голгофский старается не показать свое замешательство телохранителям и слугам – и неспешно идет прочь от дымящейся эннеаграммы.

Длинная и прямая прогулочная дорожка прекрасна в своей строгой простоте. Справа – невысокая мраморная ограда; за ней – завораживающая панорама: синее спокойное море далеко внизу. Из моря поднимаются складки гор… Так, должно быть, виделся только что сотворенный мир с вершины Олимпа.

Вдоль променада – низкие кусты мирта, карликовые пинии и кипарисы, постриженные так, чтобы не закрывать вид. Несколько позолоченных статуй – кажется, копии греческих… Сатиры, нимфы. Еще видны какие-то столбы, увенчанные головами божества – Голгофский не помнит их названия.

Он доходит до края дорожки (германцы-телохранители неслышно следуют за ним). Слева – павильон с плоской крышей, на которой разместился какой-то массивный астрономический прибор из бронзы. У входа – еще два германца.

Внутри – две комнаты. Одна с ложем, рабочим столом и библиотекой свитков, другая – с проемом в крыше для наблюдений (астрономические таблицы с черными и красными символами нарисованы прямо на штукатурке стен).

Есть здесь, конечно, и все нужное для винопития.

Голгофский садится за стол. Там лежат сложенные восковые таблички для письма, но императорская рука сама берет свиток, лежащий в отдельном ящике, и раскатывает его на столе. Наш автор видит перед собой столбцы русского текста, написанного чернилами (чем-то вроде пера).

Тот же крупный круглый почерк, что и в келье замка Шантосе. Это вторая часть журнала Эпштейна. Чернилами в Риме писали только окончательные тексты, но Эпштейн, похоже, не тратил времени на воск.

Жиль, я не сомневался, что ты доберешься и до этого места. Теперь я расскажу то, чего не знают (полностью, во всяком случае) даже в ЦРУ.

Перед чтением Голгофский вместе с Тиберием припадает к стоящему в комнате кувшину с вином.

«Признаюсь, я выпил местного и здесь, – пишет наш автор. – Жиль де Рэ пил очень хорошее красное. Вино Тиберия оказалось золотистым и густым, практически с мякотью. Возможно, это и был знаменитый Фалерн. Французское красное пятнадцатого века понравилось мне больше…»

Голгофский внимательно читает свиток Эпштейна – и воспроизводит в романе найденный текст. Читателю не совсем понятно, как он ухитрился его скопировать – или он пишет по памяти?

Второе вероятней – Голгофский упоминает, что каждый раз он возвращается в одну и ту же временну́ю точку и попадает в прогуливающегося на том же закате Тиберия, так что происходящее просто не успевает надоесть императору. Разнятся только части свитка, которые он проглядывает – а времени на чтение у автора сколько угодно.

Эпштейн продолжает свой рассказ.

Итак, американские спецслужбы не особо заинтересовались Жилем де Рэ. Чтобы показать универсальность метода, спонсоры требуют собрать в прошлом другой якорь. Эпштейн, обученный азам оккультизма Жанной, отвечает, что нужно искать медиумов, имеющих прямую психическую связь с людьми из прошлого.