Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 36 – Алексей Котейко

Лайош растерянно потёр переносицу. За то время, что он возился у дома Алвы, в переулок никто не входил. Никто не выходил и из дома – в тишине опустившейся на Дубовый Холм ночи звук открывающейся двери или скрип садовой калитки были бы хорошо слышны. Тем не менее, здесь совсем недавно прошла женщина, и тот факт, что аромат так долго оставался в воздухе, отмечая её путь, как минимум говорил о стоимости духов. Шандор опять поднял голову: огонёк в башне в очередной раз пропал, заслонённый кем-то, потом появился снова. Состоятельная дама в таком месте?

Сыщик взялся за прутья садовой калитки, склонил голову, сосредоточился. Фигура его сначала напряжённо замерла, затем постепенно расслабилась, и даже будто чуть обмякла. Со стороны могло показаться, что немного перебравший праздничный гуляка, возвращаясь домой, решил передохнуть, и схватился за калитку в поисках дополнительной опоры для непослушного тела.

Медленно текли минута за минутой. В уголке приоткрывшегося рта Шандора появилась капелька слюны. Наконец, едва слышно застонав, он начал приходить в себя. Достал из кармана платок, вытер рот, руки, провёл пальцем по усам и с ещё большим интересом взглянул на башенку.

Садовая калитка домика отчётливо пахла властью.

Подлинной властью, которую дают состояние и высокое положение. Что-то подобное, наверное, можно было ощутить во владениях городских советников, но здесь эмоции были многократно сильнее. Женщина, коснувшаяся металлических прутьев, поистине считала себя как минимум правительницей мира – и явно гордилась своим влиянием.

— Чтоб меня, – пробормотал Лайош. – Принцессы инкогнито посещают Дубовый Холм? – он потёр рукой затёкшую от неподвижности шею, оглянулся назад. – Хотя… Если уж Папаша Стэн оказался замешан в шпионаже высшего класса…

Позади и справа скрипнула дверь. Раздались шаркающие шаги, и Шандор инстинктивно присел, вжимая в кирпич заборного основания. На крыльце соседнего дома мелькнул огонёк керосиновой лампы, остановился, потом поднялся повыше. Раздалось невнятное шамкающее ворчание, чиркнули по ступеням крыльца домашние тапочки.

— Идиот, – сквозь зубы беззвучно выругал себя сыщик и, распластавшись на брусчатке, задом пополз к скале. Уличный фонарь стоял почти напротив калитки старика, и была надежда, что у стыка последнего забора и природного камня окажется достаточно тени, чтобы скрыть непрошенного гостя.

Лаойш едва успел сжаться в комок в этом укромном уголке, когда калитка соседа распахнулась, и сам он появился в её проёме. В одной руке старик действительно держал керосиновую лампу, в другой – небольшой револьвер. У сыщика мелькнула мысль, что стрельба посреди улицы по безоружному рассматривается как грубейшее превышение пределов необходимой обороны, но Шандор тут же сообразил, что если стрельба начнётся, то ему с такого расстояния светит несколько пуль. А потом, может быть, безвестная могила в саду. Или вовсе превращение в завтрак для сторожевого пса. С деда станется.

Прошамкав что-то недовольное себе под нос, старик захлопнул калитку. Отсвет фонаря поплыл по саду куда-то в сторону, вокруг дома. Лайош поднялся на ноги и, стараясь двигаться одновременно быстро и тихо, зашагал прочь из тупика.

Сыщик был уже напротив первого, заброшенного домовладения, и вне круга света от газового фонаря, когда калитка открылась снова, а к старческому ворчанию присоединился отчётливый низкий рык и шум, с каким втягивает воздух большая собака, берущая след. Шандор припустил трусцой, мельком взглянув через плечо: старик направлялся к соседской калитке, рядом с ним двигался огромный косматый пёс угольно-чёрной масти с напрочь обрубленным хвостом и отрезанными ушами.