Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 83 – Алексей Котейко

«Интересно, кроме швейцара тут кто-нибудь следит за порядком?» – Лайош остановился на пороге, оглядывая комнату. Здесь на сыщика не смотрел никто: гости были или увлечены игрой, или в качестве зрителей следили за тем, как ложатся карты и костяшки, и как из рук в руки переходят стопки монет. Шандор присмотрелся к ставкам и прикинул, что только на ближайшем к нему карточном столике в банке не меньше тридцати крон.

«Никогда бы не подумал, что быть «честными куртизанками» настолько выгодно».

Сыщик снова вышел в коридор и теперь направился в дальний конец дома. На несколько секунд у него возник соблазн попутно ощупать деревянные панели, отыскивая скрытые помещения, вроде уже виденной гардеробной. Однако Лайош почти тут же отказался от этой мысли. Если кто-нибудь застигнет его за подобными изысканиями, скандал гарантирован, а привлекать внимание сейчас, ещё толком не начав розыски Зигфрида, было бы верхом глупости.

Поэтому Шандор чинно проследовал до конца коридора и остановился у четвёрки дверей. Поколебавшись, он тронул ручку правой и та открылась, продемонстрировав туалетную комнату с двумя отгороженными кабинками и парой раковин.

«Однако… Всё для гостей».

Дверь слева вела в курительный салон: едва Лайош открыл её, в ноздри ему ударил крепкий запах табачного дыма. Единственное в комнате окно – в углу, на противоположной от входа стене – было распахнуто настежь, но это не очень-то помогало. На кожаных диванах сидело человек семь-восемь, в том числе две женщины, державшие тонкие и длинные мундштуки. Они устроились прямо под раскрытым окном, и на лёгкий скрип двери одновременно вскинули головы, прервав беседу. Шандор вежливо улыбнулся и изобразил полупоклон. Дама слева, с причудливо уложенными светлыми волосами, демонстративно поднесла мундштук к губам, затянулась и выпустила облачко дыма. Её собеседница, шатенка, оказалась благосклоннее: она улыбнулась сыщику и выжидающе склонила голову набок. Ещё раз поклонившись, Лайош вышел из салона.

Оставались две двери, в которые упирался коридор. Правая, рядом с туалетной комнатой, скрывала за собой обеденный зал. Вдоль длинного стола суетилось человек пять слуг, расставлявших приборы и вазы с цветами. Возле стены, у буфета, сухощавый мужчина с тонкими усиками, безо всяких масок и костюмов, одетый в чёрный сюртук с жёстким воротничком, инспектировал батарею покрытых пылью бутылок и быстро вполголоса что-то говорил внимательно слушавшей экономке.

— Простите, сударь, сюда пока нельзя! – возникшая перед Шандором горничная вежливо, но настойчиво ткнула его раскрытой ладонью в грудь и тут же прикрыла за сыщиком дверь. Лайош успел заметить, что на девушке надета простенькая маска из чёрного бархата, с единственным алым – кажется, петушиным – пёрышком у правого виска.

Последняя дверь вела в музыкальный зал. Здесь по левой, дальней от входа стене, имелось сразу три окна, выходящих во двор, и все они были распахнуты настежь. Ветерок, задувавший в эту, самую большую из комнат первого этажа, поигрывал лёгкими занавесками, отгораживавшими гостей «Трёх сестричек» от любопытных глаз соседей. В углу помещалось фортепьяно, рядом стоял контрабас, а на стульях лежали скрипка, гитара и бандонеон. Музыкантов видно не было, но на пюпитрах чуть подрагивали под сквозняком листы разложенных нот.