Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 126 – Алексей Котейко

При этом имени Лайош слегка вздрогнул, мельком взглянул на аптекаря, потом принялся рассматривать остальные фотографии на каминной полке.

— То ли чей-то родитель был приятелем герцога, и всё устроил, то ли они просто арендовали поместье – не знаю, – продолжал свой рассказ фармацевт. – Оливия поехала на тот бал, и больше я её не видел.

— И почему же вы считаете, что с ней что-то сделали сыновья городских советников?

— Потому что я говорил с двумя её подругами, попавшими в ту же компанию. Они поначалу не хотели ничего мне рассказывать, но потом всё-таки открылись. Одну из них изнасиловали в ту ночь, там, в поместье. Другая вырвалась и сбежала. Обе уверены, что Оливию ждала та же участь.

— А их родители не подавали в Канцелярию заявления? – спросил Ла-Киш.

— Что толку? – безнадёжно махнул рукой фармацевт. – Слово бакалейщика и старшего прораба против слова городского советника? Вы сами-то в это верите?

— Есть же медицинский осмотр, – заметил Лайош.

— Чтобы вдобавок к штрафу против оскорбления личности их дочерей начали обсуждать в городе как шлюх?

— Вы не слишком высокого мнения о правосудии, – проворчал сюретер.

— Ещё более низкого, чем вы думаете, – усмехнулся аптекарь. – Богатые молодые подонки позабавились, а в итоге – три сломанные жизни. Может, и больше, я ведь не знаю обо всех участниках этого «бала».

— Но зачем, если даже допустить изнасилование, им было бы убивать вашу дочь? – спросил Шандор, возвращаясь в своё кресло. Вид у сыщика был несколько рассеянный, он снова погрузился в свои мысли.

— Может быть, она что-то сделала кому-нибудь из них. Хотя это вряд ли возможно. Оливия была очень доброй, мягкой, она не способна была никого обидеть.

— Тем более. Если, как вы говорите, её подругу изнасиловали, но оставили в живых, а вторую подругу, которая сумела сбежать, даже не пытались преследовать – зачем убивать?

Фармацевт пожал плечами и промолчал.

— Сколько пальцев было на ногах у вашей дочери? – вдруг спросил сыщик.

Аптекарь уставился на него, открыв в изумлении рот.

— Как? – прохрипел, наконец, он.

— Сколько?

— Откуда вы знаете?

— Да чтоб вас, ответите или нет? Сколько? По шесть, верно?

Фармацевт судорожно кивнул, очки упали с носа и повисли на шее на золотой цепочке.

— Ростом, – Шандор поднялся, секунду-две что-то прикидывал в уме, потом показал на своё предплечье, – примерно так.

— Да, – помертвевшими губами произнёс аптекарь.

— И она пропала на Овражках.

— В поместье Скальфаро.

— Нет, – покачал головой Шандор. – В Роуз-Холле.

Ла-Киш, наблюдавший эту сцену, вскинул руку.

— Стоп. Какого лешего тут происходит? Почему Роуз-Холл?

Лайош указал на фотографию Оливии Уортинг:

— Это она.

— Что значит «она»? – несчастный отец привстал в своём кресле.

— Одиннадцатая жертва, – пояснил для сюретера Шандор. – Напуганная дриада.

— Какая ещё дриада? – непонимающе воскликнул фармацевт.

— Мне жаль. Вашу дочь действительно убили на Овражках. Но в её смерти виноват человек по имени Алоис Меершталь.

— Доктор Меершталь? Автор фуникулёра? Но он же давно умер, – аптекарь хлопал подслеповатыми глазами, забыв надеть очки.

— Он умер всего два с половиной года тому назад. За время своего затворничества доктор убил в поместье одиннадцать девушек. Сейчас мой компаньон работает с дневниками Меершталя, там есть имена жертв – я это знаю, потому что бегло просматривал эти дневники. Имени Оливии я тогда не встретил, но её инициалы были на ключе одного из автоматонов, – Лайош помедлил, думая, говорить ли правду. Потом закончил: