Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 136 – Алексей Котейко

На столе Шандора в конторе «Зелёной лампы» стояло уже две шкатулки фирмы «Ньютон». Первая, поменьше, найденная в мастерской доктора Меершталя, действительно содержала в себе завещание, в котором тот передавал всё свое имущество Алоизе Остен. Вторая, куда крупнее и массивнее, после того, как на её крышку в углубление поместили медальон, а замок отперли ключом из бумажника Джека Хорна, оказалась плотно забита папками с самыми разными документами.

— У меня мурашки от одного только перечня имён, – признался Равири, бегло просматривая папку за папкой и аккуратно складывая их на столе рядом со шкатулкой.

— Фушар больше полувека в политике, чего ж ты хочешь, – заметил Вути.

— Эти бумаги стоят не тысячу и не десять тысяч, – пробормотал Шандор. Лицо его после вчерашних событий несколько изменилось: на нижней губе запеклась корочка крови, щека и челюсть слева опухли, так что один глаз превратился в заплывшую щёлочку. Поднимаясь и садясь, сыщик невольно покряхтывал, но Те Каеа, внимательно ощупавший его, заявил, что рёбра не сломаны, хотя и имеет место солидный ушиб.

— Надеюсь, вы не намерены ими торговать? – подал с дивана голос Ла-Киш, приехавший в агентство к самому открытию. У сюретера после встречи с Элоизой Остен был подбит правый глаз и рассечена переносица.

— Может быть, лучше всё это просто сжечь? – предложила Виола.

— Ни в коем случае, – откликнулся Лайош. – Ни продавать, ни сжигать мы это не будем. Это наш залог спокойствия и безопасности. Пока мы владеем документами, и Фушар об этом знает, он не посмеет тронуть ни нас, ни Хорнов, ни кого-то ещё.

— Не лучшая затея – дразнить медведя, посадив его в клетку. Зверь может в какой-то момент сломать свою темницу, – заметил сюретер.

— Я не собираюсь его дразнить. Документы будут спокойно лежать и не всплывут, если Фушар не предпримет никаких действий против нас.

— Хотя тут хватило бы, чтобы потопить не только Фушара, но и три четверти всего городского правления, – заметил Равири.

— И тогда у нас наступит чудесная пора анархии. Каждый сам за себя и все против всех, – невесело усмехнулся Ла-Киш.

— Именно. Поэтому мы не будем никого топить.

Вути краем глаза посмотрел на бланк телеграммы, которую они получили с сегодняшней утренней почтой. На ней было короткое, но исчерпывающее сообщение:

«Вернусь город через три дня. Важно поговорить. Не предпринимайте ничего. Ф»

— Доктор Герш уже провёл вскрытие тела Уортинга? – решил сменить тему Шандор.

— Провёл, – кивнул Ла-Киш. – Какой-то мощный токсин замедленного действия. Хаим считает, что действие яда ускорилось из-за нервного возбуждения. Когда мы сообщили фармацевту о том, кто настоящий убийца его дочери. Иначе Уортинг мог бы беседовать с нами ещё минут десять-пятнадцать и, возможно, рассказал бы что-то ещё о своей затее.

— Рукописного признания разве недостаточно?

— Я имею в виду – рассказал бы что-то, что не записал на бумаге. Разговор есть разговор, иногда мы выбалтываем даже то, что не намеревались говорить.

— А лаборатория?

— Печенье, которое там оставили, не было отравлено. Или не успели, или специально выставили напоказ, как улику. Как я и говорил – в подтверждение признания.

— Посыльный?

— Не найден. Зато мы нашли ателье. Портниху зовут Лидия Сенье, её ателье «Секрет» расположено там же, в районе Бертрамка, но на другом его конце, у реки. Вчера хозяйка открыла его утром, как обычно, но вскоре ей позвонили. Мадам Сенье после звонка куда-то вышла – и больше сотрудники её не видели. У нас есть фотокарточка портнихи, мы провели опросы на вокзалах, в воздушной и морской гавани, но в том потоке пассажиров, которые постоянно проходят через эти места, это всё равно, что искать иголку в стоге сена. К тому же они могли изменить внешность, покинуть город на нанятом катере или в дилижансе, да, в конце концов, на крестьянской телеге!