Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 139 – Алексей Котейко

— И да, и нет…

Мадам Ульм слушала, ахала и охала, пару раз Сара хотела подать ей флакончик с нюхательной солью, но, к удивлению Шандора, хозяйка Роуз-Холла твёрдо отказывалась от такой поддержки, и настаивала на продолжении рассказа. Как и было договорено в конторе агентства, Лайош излагал версию о том, что автоматоны – искусные копии убитых девушек, которых Меершталь использовал для своих безумных опытов. В конце рассказа он предложил мадам Ульм отвезти автоматонов в монастырь Святой Франсуазы, и спросил:

— Вы, наверное, не захотите остаться в Роуз-Холле после всего, что узнали?

Женщина теребила платочек – несколько раз у неё на глазах во время монолога Шандора выступали слёзы – и смотрела на свои руки. Потом подняла взгляд на сыщика:

— Не знаю, господин Шандор. Это ужасно, чудовищно. Такие юные, такие красивые, они могли жить, быть счастливы. Моя тетя могла жить, и все те люди, что погибли в тот день на фуникулёре. Столько смертей из-за одного человека, решившего доказать свои теории за счёт чужих жизней. Но ведь дом не выбирал своего хозяина и не виноват в том, что последний представитель рода Меершталей оказался честолюбивым безумцем и убийцей. Нет, господин Шандор. Я не уеду отсюда. После вашего рассказа и моего сна мне кажется правильным то, что дом в итоге достался нашей семье. В этом есть какая-то особая справедливость, какое-то завершение долгого пути. Я, конечно же, согласна, чтобы были опубликованы дневники доктора, и чтобы мир узнал о его истинном обличье. Пусть даже сейчас это уже не важно, и прошло слишком много времени.

Лайош подумал об Оливии Уортинг, погибшей всего три года назад, но ничего не сказал.

— К тому же это восстановит доброе имя подрядчика. Возможно, его потомки ещё живы, и для них это будет хотя бы небольшое утешение, – продолжала мадам Ульм. – А что касается автоматонов… Мне бы, на самом деле, очень хотелось оставить их у себя. Я перестала видеть в них пугающую неизвестность и теперь вижу только печальную красоту. Но вы правы, это не статуи, не игрушки и не украшения, это кенотафы. Если настоятельница монастыря Святой Франсуазы примет их и пообещает позаботиться – я буду очень признательна. Скажите ей также, пожалуйста, что я обещаю ежегодно вносить определённую сумму пожертвований, чтобы эти хлопоты не легли на обитель бременем.

— Благодарю, мадам, – склонил голову сыщик.

* * *

Туман, насыщенный дымом от печных труб, походил уже на грязный серо-жёлтый кисель, заполнивший городские улицы. Из Роуз-Холла Шандор отправился в монастырь, где ему пришлось с полчаса терпеливо дожидаться аудиенции у настоятельницы, а затем ещё примерно столько же времени понадобилось, чтобы рассказать ей всё ту же историю о статуях, сделанных по образу убитых девушек, и упросить принять автоматоны на монастырском кладбище. Решающим аргументом стало обещание мадам Ульм о внесении ежегодных пожертвований.

— Мы не пускаем мужчин в обитель, – заметила настоятельница, настороженно разглядывая заплывший глаз, разбитую губу и опухшее лицо сыщика. – Эти автоматоны тяжёлые? Справятся ли с ними сёстры?

— О, здесь проблем не будет. Вы удивитесь, насколько они лёгкие.

— А что они делают?

— Читают стихи, считалки, поют детские песенки, немного двигаются. Небольшие представления. Заводные ключи находятся у мадам Ульм, если вы вдруг захотите увидеть автоматоны в действии – вы всегда можете пригласить её в обитель.