Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 62 – Алексей Котейко

— Право слово, не знаю. Но факт состоит в том, что пан Шилган выступал одним из главных свидетелей обвинения, и если бы брат Ареций не выдержал пыток и сознался — гореть ему на костре вместе с женой. Тут бы и моё заступничество не помогло.

— Вы полагаете, пан Резанов, — подал голос командор, подходя ближе, — что дело было вовсе не в личной обиде? Что мастер Богумил узнал о своём бывшем наставнике что-то, чего ему знать было не положено?

— И бывший наставник сжил его со свету, пан командор.

* * *

Пан Чех с невозмутимостью фаталиста принял тот факт, что ему предстояло возвратиться в кордегардию вместе с Брунцвиком, забрав лошадку Шустала. Дождавшись, пока они уедут, и убедившись, что вокруг нет ни единой живой души, Максим подошёл вплотную к приятелю и заговорил:

— Иржи, прежде, чем мы отправимся, я должен взять с тебя слово, что ты никому и ни под каким видом не выдашь того, где мы побываем и что там узнаем. Всё необходимое для дела я сам после расскажу пану командору.

— К чему такая таинственность?

— Ты дашь слово или не дашь?

— Да дам, конечно, — Шустал растерянно смотрел на Резанова. — Только прежде за тобой вроде не водилось пристрастия к секретам.

— Дело серьёзное, Иржи.

— Ты мне говоришь!

— Я клятву принёс, — пояснил Макс, и ироничная усмешка тут же исчезла с лица его друга:

— Надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт в том, что делаешь?

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул парень.

— Макс, клятва — это тебе не абы что. Особенно, если клялся чем-то важным, — капрал оценивающе посмотрел на него и, поймав страдальческий взгляд Резанова, кивнул:

— Ну, ясно. Как всегда — вляпались.

— Ты можешь отказаться. Подожди меня у «Гуся» или у «Медведика», и потом вместе явимся с докладом.

— Хорошего же ты обо мне мнения, — проворчал Иржи, шаря рукой за пазухой. Потом вытащил нательный крест, поцеловал его и, вытянув на цепочке в сторону друга, сказал:

— Жизнью своей клянусь, что пойду за тобой, куда нужно, и сделаю, как скажешь, — он ещё раз поцеловал крест и спрятал его обратно под одежду, морщась от прикосновения холодного металла к коже. — Двигаем? Куда нам?

— На Подскали. К слову, отец Варфоломей…

— Попросил не разглашать никому то, что рассказал тебе и командору, — махнул рукой Иржи. — Знаю я наших святых отцов.

— Напротив, он как раз таки позволил всё тебе рассказать. Когда командор заявил, что отпустит меня только под твоим присмотром.

— Ну, выкладывай, — с важным видом кивнул Шустал, на ходу проверяя оружие.

— Во-первых, брат Ареций до пострига был мясником.

— О как!

— Во-вторых, его наставником — до сдачи экзамена на мастера — был пан Шилган, один из цеховых старшин.

— Так-так-так… — Иржи поправил плащ и плотнее надвинул шляпу: с неба снова начали срываться снежинки, а из-за низко повисших туч пасмурное неприветливое утро разливалось вокруг зыбким полумраком.

— В-третьих, Шилган, по слухам, прочил за Богумила — так в миру звали брата Ареция — свою дочь. Но Богумил женился на девушке из родных Голешовиц, и тем самым — опять же по слухам — навсегда превратил наставника в смертельного врага. Позже именно Шилган свидетельствовал против Богумила и его жены Златы на процессе о колдовстве. Жену сожгли на костре, а Богумила спасло только то, что он постригся в монахи, и что рядом оказался отец Варфоломей, который был готов принять такого в свою обитель.