Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 107 – Алексей Котейко

— Иржи, тебе будет достаточно, если я скажу, что знаю причину, но назвать её не могу? И это не вопрос доверия, — быстро добавил Максим. — Это вопрос твоей собственной безопасности. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Нам вообще спать не положено, — скорчил гримасу Шустал. Потом посмотрел по сторонам и сказал:

— Давай. Я-то верю и сделаю, что скажешь, только не затягивай. Если придётся драться — одного моего клинка может не хватить.

— Надеюсь, это вообще не понадобится, — отозвался Максим, доставая спрятанные под кирасой лапти и аккуратно ставя их на вмурованную в парапет медную пластину. На пластине был изображён крест в окружении пяти звёздочек. На секунду рука парня замерла: ему казалось, что едва ветхое от старости лыко коснётся креста, произойдёт что-то важное, значительное.

Но ничего не произошло. Лапти стояли на парапете, младший страж придерживал их руками, чтобы порыв ветра не сбросил реликвию во Влтаву — а по Карлову мосту всё так же спешили сосредоточенные, погружённые в свои заботы пражане. Младший страж огляделся, заметил два больших медных гвоздя, напоминающих железнодорожные костыли; гвозди были вбиты между булыжниками мостовой, чуть в стороне от парапета, и пришлось пошире расставить ноги, чтобы встать на оба гвоздя разом.

Однако и это ничего не изменило. Иржи, стоя спиной к спине приятеля, с ладонью на рукояти кацбальгера, бормотал себе под нос какую-то молитву. Максим тоскливо посмотрел влево, вправо, заглянул за парапет, где внизу быстрый поток разделялся у мостовых опор на отдельные струи.

— Что же вы выбрали, пан? — послышался тихий женский голос.

Белая Пани появилась откуда-то слева, с малостранской стороны, медленно прошла сквозь парапет и остановилась по другую его сторону, внимательно глядя на Максима. Тот, насколько позволяли занятые руки, вежливо поклонился.

— Моё почтение, пани Рожмберк, — он помедлил, подбирая слова. — Я выбрал солнце.

— А как же пани Эва? — поинтересовалась призрачная дама.

— Может быть, возвращение солнца снимет проклятие. Но если нет… Жизнь одного человека или жизнь многих? Разве тут можно выбирать?

— Выбор есть всегда, — улыбнулась Белая Пани.

Максим прикрыл глаза, и как прежде в кабинете господина Майера, попытался представить себе солнце. Как оно поднимается над восточным краем небосвода, как первые лучи касаются черепичных крыш, прогоняют с улиц последние ночные мороки. Отступает тьма, тени забиваются по углам и подворотням, в оконных стёклах начинают играть преломляющиеся лучи, заставляя танцевать над подоконником невесомые пылинки.

Тяжесть навалилась на плечи, скрутила шею, отдалась хрустом в пояснице. Ощущение было таким, словно он разом попытался взвалить на себя несколько мешков с картошкой. Резко заныли опирающиеся на парапет руки, не в состоянии удерживать многократно выросший груз тела. Ноги предательски задрожали, норовя подкоситься. Кровь застучала в висках, перед глазами поплыли пёстрые искорки — но Макс упрямо продолжал рисовать в мыслях картинку за картинкой.

Вот вечернее солнце. Закат медленно догорает над Петршином, последние лучи, прощаясь, касаются Града, а у подножия холма Малу Страну уже начинают укрывать вечерние сумерки. Но, словно напоминание о скрывшемся на ночь светиле, на улицах зажигаются жаровни, в окнах домов одна за другой затепливаются свечи. Жёлтый мягкий свет, маленький, и всё-таки бросающий вызов тьме.