Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 59 – Алексей Котейко

Максим подумал о том, что мог бы сказать о будущем Чехии вообще и Праги в частности — пусть даже той Чехии и той Праги, что существовали в его собственном мире, и не были, в общем-то, точной копией здешних. Но парень посмотрел по сторонам, на залитый мягким приглушённым светом двор и на безоблачное небо. Налетел ветерок, донёсший запахи прелой листвы, реки и какого-то варева, готовившегося на кухне. Кузнец Ян Груба яростно спорил о чём-то с квартирмейстером Лукашом Пытелом — скорее всего, старичок по своей вечной тяге к бережливости опять выдал кому-то оружие, которое давным-давно следовало списать на переплавку.

Макс глубоко вздохнул, прикусил губу — и промолчал. Иржи, занятый своими мыслями, не заметил душевных терзаний приятеля, а тот размышлял: «Может быть, здесь всё пойдет иначе. Своим путём. Не будет ни Белой горы, ни двадцати семи казнённых на Староместской площади. Может быть, не будет даже Тридцатилетней войны, не умрёт во Франции Генрих Четвёртый, не…». Его попытки убедить самого себя в правильности молчания были прерваны тычком в бок.

— Гляди, пан Бочак вернулся! — указал Шустал на мужчину, который только что въехал во двор через ворота для конных, верхом на низкорослой лохматой лошадке. Спрыгнув с седла, ротмистр Бочак оказался невысоким человечком с пышными усами, роскошными бакенбардами, и широченной белозубой улыбкой.

— Приветствую всех! — рявкнул он с таким энтузиазмом, что лохматый гнедой, переданный парнишке-конюху, невольно дёрнулся при звуках хозяйского голоса. — Доброго здоровьица!

— И вам не хворать, пан ротмистр, — весело откликнулся Иржи.

— А! Пан капрал! Не на дежурстве? О, новое лицо! Кто это с вами?

— Пан Максимилиан Резанов, третий ординарец командора, — представил приятеля Шустал. Макс встал с тюка с сеном и почтительно поклонился. Бочак одобрительно хмыкнул и спросил:

— С каких это пор у нас добровольцев сразу же зачисляют в ординарцы? Не сменился ли командор? Или, может, его ударили по голове, и он, вопреки своим принципам, стал оказывать протекцию?

— Никакой протекции, — усмехнулся Иржи. — Пан Резанов попал к нам согласно закону.

Улыбка ротмистра превратилась в удивлённое «О». Он снял огромный берет, украшенный пером серой цапли, вытащил из-за пазухи обшитый кружевом платок и промокнул от пота огромную лысину. Из-под высокого выпуклого лба на Максима взглянули внимательные глаза, в уголках которых уже снова собирались ироничные морщинки.

— Стало быть, иноземец? Не думал, что застану ещё одного. Всё-таки пятнадцать лет, мы и не чаяли, что кого-то занесёт в наши края.

— Мне показалось, пан ротмистр, что большинство народонаселения о таких вещах не задумывается вовсе, — сказал младший страж. Бочак снова улыбался:

— Но мы-то с вами не большинство! Может, большинство решит, что рот существует лишь для того, чтобы лопать клёцки. Так что же нам, отказаться от приятной беседы, и только жевать?

Макс удивлённо смотрел на ротмистра, потом покосился на Шустала. Иржи не выдержал и рассмеялся, Бочак тут же присоединился к нему. Максим неуверенно хихикнул.

— Добро пожаловать, сударь. Давно вы у нас?

— Недавно, пан ротмистр, всего три дня. Очень ждал вас.

— Меня⁈ — удивился человечек.

— Вы ведь обучаете фехтованию?

— Ах, вон оно что. В ваших землях это благородное искусство неизвестно?