Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 61 – Алексей Котейко

— Или нам положено весь день сидеть в казарме? А то я как-то за всеми этими событиями так и не разобрался.

— Да нет, зачем же сидеть? Дневные караулы у моста расписаны вперёд, и каждый капрал знает, когда его десятка заступает. Всего две смены, с девяти до трёх и с трёх до девяти. Остальное время — ночная вахта, тут уж кого куда назначат.

— Сколько всего народу в Староместской кордегардии? — поинтересовался Максим.

— Около сотни бойцов, не считая ординарцев и службы. Три ротмистра, девять капралов. Те, кто не причислен к десяткам, состоят в резерве — вот пан Фишер теперь получит оттуда двух новых бойцов. Иногда, если резерв становится очень большим из-за притока добровольцев, формируют новые десятки, которые могут распределить по другим кордегардиям.

— В ночной вахте никогда не отказывают желающим вступить?

— Никогда, — покачал головой Шустал. — Разве что выяснится, что желающий — та ещё сволочь, и ему у нас совсем не место.

— А такое случалось?

— Бывало. Обычно дело заканчивается изгнанием и запретом селиться в Праге или её пригородах. Но иногда доходит и до более серьёзных последствий.

Они вышли на улицу и встретились с капралом Бублом, который сегодня дежурил на входе. Толстячок стоял в тени кордегардии, прислонившись к стене башни и лениво наблюдая за прохожими на мосту.

— Если вдруг понадобимся — будем в малостранском «Гусе», — на всякий случай предупредил его Иржи.

— Понял, — отозвался пан Бубл, махнув им вслед рукой.

— Сегодня я угощаю, — заявил Шустал. — Отметим наш успех. К тому же у них есть одно блюдо, которое в Праге только там и готовят.

В целом зал заведения «У золотого гуся» мало чем отличался от такого же зала «У танцующего медведика», только обслуживал приятелей в этот раз не гоблин, а миловидная девица с вплетёнными в толстые косы синими лентами. Иржи радостно заулыбался, поманил барышню и что-то долго нашёптывал ей на ухо. Та похихикивала, несколько раз мельком взглянула на Максима и, кивнув, удалилась.

— Что ты ей сказал?

— Чтобы на тебя не заглядывалась, потому как женат.

— А что подавать — не сказал?

— Обижаешь. Вон, уже, — кивнул Иржи на девушку, которая пробиралась к ним между столов с подносом. На подносе оказались два небольших каравая, внутрь которых, как в тарелку, был налит суп. От варева аппетитно пахло грибами, чесноком и какими-то травами.

— Итак, пан Резанов. Угадаешь, что это?

— Кулайда, — без тени сомнения выдал Макс. — Грибной суп.

— Верно. Но в то же время не совсем. Это — вкус дома. Здесь, у «Гуся», его готовят в точности, как у нас, в Таборе. Потому что жена хозяина оттуда родом.

— Вкусно, — похвалил Максим, пробуя горячий наваристый суп. — А тарелку можно съесть?

— Нужно!

Они управились с первым блюдом, и тут же на столе появилось сразу несколько мисок. В одной шипели только что снятые со сковороды колбаски, в другой возвышалась горка квашеной капусты. В третьей были солёные огурчики, в четвёртой — тоже колбаски, но копчёные, потоньше и подлиннее. Однако, судя по глазам Иржи, ценнее всего была пятая миска, в которой, политые топлёным маслом, лежали тонко нарезанные ломтики.

— А вот эту штучку ты только тут и отведаешь. Заморская редкость!

— Это же брамбора, — улыбнулся Максим. Шустал выглядел ошарашенным: