Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 64 – Алексей Котейко

— Вы что, прямо так таки и просите помочь? — удивился Максим.

— Именно что. Если встретишь его как-нибудь, сам попробуй. Нужно только сказать: «Пан рыцарь! Турок опять распоясался!» — и увидишь, про любвеобильного купца с его трофеем можно будет на несколько дней забыть.

— Тамплиеру-то это зачем? Нет, я понимаю, что для него Турок — сарацин, враг, но если он именно на просьбу откликается…

— Не знаю, зачем, но есть у ночной вахты традиция: если попросил рыцаря помочь, не поленись утром оставить у дома с иерусалимским крестом целту.

— Это ещё что такое?

— Целта? Да такая булочка, их на Целетной и пекут, отсюда и название улицы. Там у дома есть арка во двор, по углам арки два здоровенных пса с раскрытыми пастями — отбойники, чтобы колёса повозок углы дома не били. Вот в пасть левому псу и нужно положить целту.

— Её потом съедят голуби, или крысы?

— Или кто-нибудь из нищих заберёт. Но это не важно. Важно, что ты показываешь благодарность и уважение.

В этот момент в зале снова появилась пани Вейхерова, неся поднос. На тарелке были сложены стопочкой источающие дивный аромат брамбораки, на второй были поджаристые шкварки с мелко нарубленным зелёным луком. Дополнялась эта красота кувшинчиком со сметаной.

— Я подумала, что со шкварками оно будет вкуснее, — пояснила хозяйка, ставя угощение на стол и с некоторой тревогой дожидаясь, пока гости его попробуют. Максим подцепил ложкой шкварки с луком, уложил их на брамборак, сверху прикрыл сметаной и, свернув всё это, откусил большой кусок.

— Изумительно! — похвалил он, прожевав. — Пани Вейхерова, вы волшебница!

— Ой, ну что вы! — махнула рукой зарумянившаяся женщина. — Спасибо вам, пан Резанов, за рецепт!

* * *

Обратно в казарму приятели возвращались изрядно потяжелевшие и немного осовевшие от обильного обеда. Иржи настоял на том, чтобы закончить застолье земловкой — сладким пирогом, в котором Макс из ингредиентов сумел распознать только яблоки, изюм и корицу.

— Вот чего мне не хватает здесь, так это чая, — посетовал он. — Или кофе. Или какао.

— Что это? — полюбопытствовал Шустал.

— Напитки, горячие. Чай — это листья с определённого кустарника, растущего в жарких странах. Кофе — тоже уроженец жаркого климата, только это зёрна, их жарят и перемалывают. Какао — шоколад, из испанских владений за океаном.

— Насчёт первых двух не знаю, а вот шоколад у нас, вообще-то, есть. Но если ты не владетельный пан, он тебе будет совсем не по карману.

— Слушай, а турки на Унгельте ещё есть? — вдруг спросил Макс.

— Конечно.

— У них должен быть кофе.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо вскинул брови Иржи.

— Оттуда, что у нас он попал в Европу именно от подданных султана. Через венецианцев.

— Эти чего только не возят с востока, — согласился капрал.

— Давай заглянем на Унгельт? Может, получится прикупить там кофе. А не получится — всё равно же интересно посмотреть. И до построения ещё прорва времени.

— Почему нет.

Они снова пересекли Карлов мост, пояснили скучающему пану Бублу, что отправляются на Унгельт, и зашагали дальше по улице. Прага жила своей обычной жизнью, людные улицы полнились звуками и запахами, каждый торопился до темноты успеть все намеченные дела. У маленького магазинчика, втиснувшегося между гончарной мастерской и мясницкой лавкой, приятели задержались: Максиму на глаза попалась вывеска с парой перчаток, и он решил, наконец, осуществить давнее своё желание.