Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 71 – Алексей Котейко

— Пани Рожмберк, — Максим снял шляпу и почтительно поклонился Белой Даме, а когда, выдержав паузу в несколько секунд, снова выпрямился и посмотрел на женщину, она была уже всего в шаге от него.

— Приветствую, пан, — голос был нежным, мягким, чем-то напоминавшим голос Эвки. — Вас пригласили?

— Наверное, — парень растерянно посмотрел по сторонам, но туман, терпеливо бредущий следом за ним, успел уже затянуть и проход между дворцом и базиликой, и даже противоположную сторону маленького перекрёстка, откуда, как Макс хорошо помнил, можно было попасть к воротам Чёрной башни и Старой замковой лестнице.

— Только я не знаю, кто и для чего, — признался он, глядя в глаза призраку.

Белая Дама склонила голову набок. На губах её мелькнула тень улыбки.

— Вы всякий раз так решительно откликаетесь на приглашения? — спросила женщина.

— Разве у меня был выбор? — удивился Максим.

— Выбор есть всегда. Но порой не стоит с ним спешить.

Парень помолчал, обдумывая услышанное. Потом ещё раз поклонился:

— Благодарю за совет, пани.

Женщина тихонько рассмеялась. Мелодичный смех её, казалось, разносится над крышами Града, превращаясь то ли в тонкий перезвон хрусталя, то ли в звук далёких рождественских колокольчиков.

— Это не совет, пан. Это просьба.

Максим удивлённо посмотрел на неё. Ему очень хотелось узнать, правдивы ли истории о появлении Белой Панны, и знает ли она, что роду Рожмберков — по крайней мере, если история последует тем же путём, что и в реальности Макса — остаются считанные десятилетия. Что пятилепестковая роза увянет, оставив после себя только сказочно красивый Чески-Крумлов, несколько замков и множество легенд.

— Ступайте, пан. Незачем заставлять себя ждать.

Призрак поплыл назад и растворился в колышущейся туманной пелене. Младший страж вздохнул и, свернув влево, направился к вдруг чётко проступившему из тумана силуэту Белой башни, потом вправо, ещё раз влево — и оказался, наконец, на Златой уличке.

Здесь парень не удержался от того, чтобы снова замедлить шаги. То и дело он осторожно касался стен крохотных домиков, мимо которых шёл. В некоторых окошках теплились огоньки свечей, другие стояли погружёнными во тьму. Вот показался последний дом, замыкавший тупик, и Максим почти не удивился, что стены его сияют белизной, а во всех окнах обоих этажей горит множество свечей. На пороге открытой двери стояла молоденькая девушка, по виду лет двадцати; у её ног сидел большой полосатый кот, а на плече устроилась отливающая медью змея.

— Наконец-то! — заявила девушка, разом сметая мистическое настроение ночной прогулки. — Чего так долго-то?

* * *

Макс сидел в кресле у зажжённого очага, в маленькой комнатке, выходящей окнами на Олений ров. Помещение было сплошь увешано пучками трав и связками птичьих перьев, полки на стенах занимали разномастные глиняные и металлические банки и баночки. У двери, через которую его провела сюда хозяйка, располагался большой стол, на подоконнике над столом теснились потрёпанные книги. Был, разумеется, и котёл, чёрный, тщательно начищенный, сейчас стоящий на этом самом столе. Над очагом на крючке запыхтел чайник и девушка, усевшись в кресло напротив, принялась заваривать какие-то травы в двух больших глиняных кружках.

— Не бойся, не отравлю, — усмехнулась она, ловя подозрительный взгляд Максима.