Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 78 – Алексей Котейко

— То есть сейчас в Новом месте лежат два зарезанных чёрных петуха, их кровью нарисованы два…

— Пентакля.

— Пентакля. И всё это утром увидят пражане, когда отправятся по своим делам?

— Я собирался за собой прибрать, — небрежно пояснил Фауст, но было понятно, что мысль об уборке лишь только что пришла ему в голову.

— И что вы выяснили? — спросил командор.

Чернокнижник хотел было в очередной раз презрительно фыркнуть и гордо промолчать, но что-то во взгляде Брунцвика подсказало Фаусту, что время для таких жестов совсем не подходящее. Скривившись, мистик через плечо посмотрел сперва на Максима, потом на ротмистра и, вздохнув, заговорил своим деловым тоном:

— Признаться, увидь я такое на улице, не поверил бы своим глазам. Действительно, похож. Точная копия. Доппельгангер.

— Этого ещё не хватало, — закатил глаза рыцарь. — Кому и на что понадобилось создавать вашего доппельгангера?

— Вот если бы не ваши дуболомы, я бы уже сегодня это знал! — яростно вскрикнул Фауст.

— Тише! — прошипел командор. — Солдаты спят!

— Если бы мне дали закончить, я бы прочертил линии, от тех точек, где видели моего двойника, к тому, кто этого двойника направлял. А так у меня на руках всего лишь два указателя, с погрешностью до пары прутов.

— И разброс возможных мест?..

— От вашей кордегардии до Пороховых ворот. И от Йозефова до Святого Мартина.

— Понятно. То есть ничего.

— Именно! Потому что вместо того, чтобы дать спокойно закончить работу, вежливо подойти, спросить и уточнить, кто и чем тут занимается, ваши…

— Ещё одно оскорбление, пан Фауст, и я всё-таки упеку вас на десять суток.

— … ваши стражники наваливаются скопом из темноты, орут и лупцуют почём зря. Пришлось несколько умерить их пыл. Заметьте, я обошёлся без членовредительства!

— Обязательно это учту, — кивнул Брунцвик. — У вас всё?

— А что вам ещё нужно?

— Мне нужно, чтоб вы отправились к себе, взяли щётку, ведро с водой, мыло, и убрали свои изыскания до того, как город начнёт просыпаться А чтобы вы не заблудились или, хуже того, не подверглись опасности снова быть принятым за подозрительное лицо — с вами пойдут вот эти господа. Пан ротмистр, будьте любезны, проследите. Резанов вам поможет.

— Слушаюсь, пан командор, — щёлкнул каблуками Бочак и указал чернокнижнику на дверь. — После вас, сударь.

Когда они удалились уже на пару кварталов от кордегардии, Максим всё-таки решился задать мучавшие его вопросы.

— Пан Фауст, — начал он, — а почему нельзя повторить поиск? У вас больше нет чёрных петухов?

— Нет, — недовольно буркнул чернокнижник. — И даже если бы были — след уже пропал. Это всё равно, как если бы вы подожгли дорожку пороха. Она вспыхивает — и остаётся только гарь. Гарь сдует ветер — и не останется уже ничего.

— Вы кого-то подозреваете?

— У меня много завистников, сударь, — заносчиво заметил чернокнижник. — А по-соседству с вами целое их гнездо!

— Вы про Клементинум?

— Я ничего не говорил и никого не называл, — тут же возразил Фауст. — Я лишь обозначил те кварталы, на которые грубо указали предварительные результаты моих изысканий.

— Понятно, — задумчиво отозвался Макс.

Остаток пути они проделали в молчании. У Новоместской ратуши им встретился патруль ночной вахты из здешней кордегардии — пан Бочак перебросился парой слов со знакомым капралом, и троица двинулась дальше. Оказалось, что патруль уже видел кровавый пентакль возле рыбного лотка, но, доложив в кордегардию, получил ответ, что злоумышленник схвачен.