Книга Мои дорогие привидения, страница 45 – Алексей Котейко

— Просто у меня появилась идея, как можно вмешаться в строительство более-менее «официально».

— Да ну? – в голосе Баюна послышалось любопытство. – Не поделитесь?

— Я превращусь в специального правительственного курьера, который привезёт на стройку срочный пакет с приказом. В приказе будет сказано, что где-нибудь, ну не знаю, в Пензенской области…

— Губернии, – поправил Котофей.

— …губернии произошло обрушение только что открытого для движения железнодорожного моста. Без называния конкретного места, а то мало ли, что из этого получится, – Фёдор посмотрел на своих слушателей, но те только одобрительно закивали на такое уточнение. – Приказ предпишет немедленно приостановить строительство, до прибытия специального проверяющего. Можем ещё упомянуть, что такие проверки пройдут на всех строящихся мостах, и что вопрос лично взял на контроль государь император. Для солидности. Если, как сказал Котофей Афанасьевич, приказ исчезнет вместе с нашим уходом – не страшно. Пока суть да дело, пусть даже они его попробуют поискать – это нам только на руку. Всего-то ведь и нужно, чтобы стройка встала на несколько часов. Тогда опора сместится, но никто не пострадает.

— Вы же понимаете, что это всё равно вызовет некоторую шумиху? Какой-то неизвестный курьер, которого нигде не удаётся отыскать. Растворившийся в воздухе приказ, который никто не посылал. Будет скандал, кому-то может выйти головомойка – просто для профилактики, так сказать. Рабочие, опять же, лишатся жалованья за время простоя, – Баюн перестал перечислять и нерешительно покосился на Настю.

— Это всё равно лучше, чем покалечиться или погибнуть, – настаивал Фёдор. – А с жалованьем рабочих обсчитают в любом случае.

— В каком смысле?

— В таком. Некрасова не помните?

— Ааа, – кошачьи клыки блеснули в усмешке. – Что ж. Пожалуй, есть тут здравое зерно. Ещё требуется что-то, или готовы?

Федя принялся представлять себе время и место. Во второй раз оказалось одновременно и легче, и труднее. Легче – потому что он уже знал те ощущения, которые сопровождают весь процесс, и был уверен, что сможет. Труднее – потому что девятнадцатое столетие осталось в воображении писателя разве что отрывками из школьных уроков истории, да разрозненными эпизодами нескольких книг и фильмов.

В поисках хоть какого-то «ориентира» писатель попытался было сосредоточиться на теме русско-японской войны, как события, достаточно близкого по времени к искомому промежутку, но быстро отказался от такой затеи. Фёдору подумалось, что он, чего доброго, вместо Дубовежа ещё забросит их троих куда-нибудь под Порт-Артур. Это предположение, в свою очередь, заставило писателя задуматься о том, есть ли ограничения по пространственным перемещениям, и возможно ли, к примеру, отправиться куда-нибудь в Австралию эпохи каторги, или вообще в неандертальскую пещеру.

«Где только там дверь с замком должны быть – непонятно», – замечтался Федя.

— Кхм-кхм, – прокашлялся Баюн. Строгий взгляд кошачьих глаз упёрся в писателя, и он снова вернулся к основной задаче на этот вечер.

«А почему всегда вечером? Вот с утра – и бодрее, и сил больше. Тьфу, опять не о том!»

Фёдор прикрыл глаза и даже напряжённо свёл к переносице брови. Постоял так пару минут, потом откусил яблоко, проглотил. Открыл глаза, вставил ключ и быстро, на раз-два-три, отпер дверь. В комнату ворвался холодный, напитанный дождём воздух, послышались отдалённые перекликающиеся голоса, лязг металла, фырканье лошадей, хлюпанье грязи, перестук топоров.