Книга Мои дорогие привидения, страница 59 – Алексей Котейко

— Куда уж проще!

— Я не отрицаю, она виновата, но…

— Какое же тут ещё «но»? Она как собака на сене – «не доставайся же ты никому!» Разве это справедливо?

— Не о справедливости речь.

— А по-моему, как раз о ней. Убила – и гуляет. Не ради спасения своей или чьей-то жизни, такое я бы ещё поняла. Наверное. Но она же просто из мести! Из вредности! – кикикмора вскочила с табуретки и начала расхаживать по комнате, обхватив себя за плечи, словно она мёрзла и не могла согреться.

— Анастасия Александровна…

— Круговая порука, родня своих не выдаёт, – распалялась девушка. – А надо бы! Есть такое, когда прощать нельзя!

— Настя…

Она удивлённо замерла на месте, посмотрела на писателя. Федя печально покачал головой:

— Оксана виновата, я не собираюсь её оправдывать. Только судить поспешно не стоит.

— Ты думаешь, я просто из принципа? Раз Оля сестра, то она всегда права? Ничуть!

— И не в принципах дело, – мягко возразил парень. – И сам Дима не без вины.

— Интересно, чем же он таким провиниться успел? – язвительно поинтересовалась девушка.

— Прости, но вот это уже только их дело. Поверь мне на слово: успел. Может, если б жив остался, потом осознал бы и пожалел о сделанном, но ведь уже сделал. Вы мне сами объясняли, что коренные жители даже изменённое прошлое не забывают.

— И? – Настя настороженно посмотрела на него.

— Ты же понимаешь, что при любом исходе Оксана не забудет о сделанном. Всю жизнь с чувством вины.

— Поделом ей.

Фёдор опять качнул головой из стороны в сторону. Кот, внимательно наблюдавший за ним, сказал:

— Ты решил попробовать исправить?

— Да, – писатель снова заговорил с кикиморой. – И ведь если получится, то чувство вины-то всё равно останется. Я только теперь это в полной мере осознал. Каяться в том, чего даже не было и не будет. Жуть полнейшая.

— Жуть настанет, если ты в такие дебри полезешь, – предупредил Баюн. И Настя, и Федя удивлённо повернулись к нему.

— В каком это смысле? – спросил писатель.

— В самом прямом. Не знаю, чего там такого умудрился натворить покойный, но это был его выбор. Понимаешь, Фёдор Васильевич? Свободная воля.

— Глупости.

— Ну, пусть будут глупости, – Котофей пожал плечами. – Только если я прав, ничего у тебя не получится.

— То есть как это? Столько раз уже ходили и всё получилось. Вон, с шайкой – сколько жизней одним махом переменили! А тут одна.

— Не в количестве вопрос, а в качестве. Тут – качественно совершенно иной расклад. Если тот парнишка сам свой выбор сделал, ничего ты своим вмешательством не изменишь.

— Это мы ещё посмотрим, – упрямо насупил брови Федя.

В комнате повисла печальная тишина. Потом Настя села обратно на табурет, взяла нож и принялась молча разрезать омлет на сковороде.

После еды всем немного полегчало, и унылое настроение, царившее в избушке Наины Киевны, малость рассеялось. Помыли посуду и, выйдя наружу, расселись на лавочке у крыльца. Про Оксану больше никто не заговаривал, но Фёдор, вспомнив о неудачных опытах накануне вечером, поинтересовался у Баюна:

— А можно ли в принципе переместиться в вымышленные миры?

— В книжку, что ли?

— Или фильм. Или, к примеру, так: на другую планету. Они же не вымышленные, просто там ещё никто не бывал.

— Затейливый способ самоубийства, – констатировал кот.

— Почему это?