Книга Поворот на лето, страница 42 – Алексей Котейко

— Вот же ты жук, – одобрил его собеседник.

Шаги поднимающихся по лестнице затихли выше. Рыжий выскользнул из квартиры, принюхался – в подъезде ощущались запахи немытого тела, табака и спиртного, оставленные мародёрами. Пёс спустился вниз, вышел из дома, постоял с минуту, жмурясь на солнце – а затем свернул влево и снова побежал на восток. Туда, откуда они с хозяевами когда-то приехали в Брод. Туда, откуда для него всё начиналось и где, как казалось бродяге, всё прежнее ещё может вернуться.

Пёс беспрепятственно покинул город, миновал несколько блокпостов на дорогах, обходя их стороной, а ближе к вечеру оказался на заброшенной ферме, которую выбрала себе пристанищем одичалая стая. Рыжему повезло: собаки в первый день перемирия загнали и убили оленя, так что два десятка рослых косматых псов оказались сытыми и в хорошем расположении духа. Бродяга устал, сидение в подвале отучило его от длительных переходов, и потому пёс остался с принявшей его стаей – передохнуть, набраться сил.

Рыжий не мог знать, что между первым и вторым днём его путешествия пролягут два долгих года.

* * *

Их было пятеро, и поначалу Стефан подумал, что они работают на ростовщика – однако почти тут же старик понял свою ошибку. Ведь теперь, когда деньги ушли в Лондон, между ним и кредитором устанавливались вполне ясные деловые отношения: плати регулярно проценты по долгу – и всё будет в порядке. Так зачем бы ростовщику посылать кого-то вслед за Стефаном?

Присмотревшись внимательнее, он убедился, что собравшаяся на мосту компания состоит из совсем молодых людей, практически подростков, на вид не старше семнадцати-восемнадцати лет. Все они носили тёмно-синие джинсы и джинсовые куртки с когда-то белыми, а теперь грязными меховыми воротниками. Все поголовно украсили головы национальными шапочками южан, лихо сдвинутыми набекрень. И от всех пятерых разило алкоголем.

— Он, видно, глухой, – презрительно бросил один из парней.

— Я спросил, куда ты, дед? – повторил первый, видимо, бывший в компании заводилой.

— Домой, – спокойно кивнул в сторону дальнего конца моста Стефан. Рыжий опять заворчал, и мужчина крепче перехватил его поводок. Движение руки привлекло внимание бузотёров и те насмешливо засвистели:

— Ты что, пуделя своего на нас спустить собрался?

— Я иду домой, – едва сдерживаясь и стараясь говорить как можно миролюбивее, повторил старик.

— Откуда ты, дед?

— Что?

— Точно, глухой, – снова прокомментировал уже высказывавшийся на этот счёт.

— Я спрашиваю, откуда ты?

— Что значит – откуда? – Стефан непонимающе нахмурился.

— Сдаётся мне, с севера. Выговор северный, – предположил до того молчавший парень, пониже остальных, со сплющенным носом боксёра.

— С севера? – протянул главарь, сощуриваясь и внимательно оглядывая мужчину с головы до ног. – Ну-ка, как тебя звать?

— А вот это не ваше дело, – начал закипать Стефан.

— Ого! Дерзкий какой!

— Не наше?

— Не ваше.

— Я в последний раз по-хорошему спрашиваю, дед: как тебя зовут и откуда ты родом?

Старик сделал шаг в сторону, намереваясь обогнуть пьяную компанию. Стефан родился на юге, но сейчас испытывал смесь отвращения и стыда при виде этих парней, путающих патриотизм с национализмом и считающих приставание к тем, кто слабее, проявлением верности своей «малой родине». Впрочем, в мире, который не так давно начал трещать по швам, такая искажённая реальность уже понемногу превращалась в страшную норму.