Онлайн книга «Сказки старых переулков»
|
Зимой же, когда озеро затягивало льдом, а единственный просёлок, ведущий к шоссе, укрывали глубокие сугробы, деревенька погружалась в оцепенение. Ей снились былые времена, когда на улицах заливисто ржали кони, а женщины – темноглазые, завораживающе красивые – молча провожали уходивших мужей. Скрывались в дорожной пыли лихо закрученные усы и выпущенные из-под фуражек чубы, поблескивающие наконечники пик и рукояти шашек. Скрывались, чтобы иной раз уже никогда не возвратиться к родному порогу, оставляя осиротелыми низенькие хаты и ивы над тихим озером, маленькую церковку и тёмные, прекрасные глаза. В девяностые здесь стало совсем пусто, а каждую весну, после особенно сильных морозов, на кладбище у церкви появлялось по нескольку свежих могил. Потом уже и хоронить стало некому – последних стариков дети, порой против их воли, увезли из родных мест. Некоторые семьи ещё какое-то время приезжали сюда летом, но постепенно и они стали появляться в деревеньке всё реже, и ветшающие хаты были оставлены дождям, ветру да солнцу. * * * Сергей вёл машину предельно осторожно, прислушиваясь к шуршащей под кузовом траве и напряжённо всматриваясь в две едва заметные полосы – не дорогу, а скорее тропку, накатанную пробиравшимися в поля грузовиками. Мысленно он уже не раз успел порадоваться жаркому лету: в дождь весь окрестный чернозём наверняка превращался в непролазное болото, из которого вытащить кроссовер Сергея смог бы разве что трактор. Собственно, он бы не полез в эту глушь даже сейчас, но слишком уж ярким оказался давешний сон. Снилась умершая прошлой зимой бабушка, настойчиво просившая привезти ей её старую хату. Во сне Серёга изумленно вопрошал: «Да как же я хату припру-то?!», на что старушка упрямо твердила: «Привези!». Проснулся он разбитым, с тяжёлой головой, зато чётко запомнив весь сон. Бабушка была такой же, как когда-то в детстве – цветастый платочек, завязанный накрест на лбу, малиновая вязаная жилетка, чёрная юбка. И разговор вроде бы был как раз в той самой хате, какой смутно помнил её Сергей: две комнаты, одна с парой окошек на улицу, другая – с единственным во двор, да просторные сени с примыкающей к ним летней верандой. Не придумав ничего лучше, он рассказал про сон жене. Женщина отнюдь не суеверная, та вдруг как-то строго взглянула на мужа и, покачав головой, сказала: — Надо съездить. — Куда?! — На «малую родину». Ты же помнишь, где бабушкина хата стояла? — Ну… Помню, наверное… — Вот и набери там земли. На могилке высыплешь. Про себя Сергей подумал, что бредовее и страннее этого предложения был разве что сам сон, но спорить не стал. С отцом попросилась Алинка – шестилетняя кроха, любимая бабушкина правнучка. * * * Над бывшими деревенскими улочками плыл дурманящий, терпкий запах лугового разнотравья. Кирпичная колоколенка ещё стояла – правда, колокола на ней давно не было, а в крыше с одной стороны виднелась изрядная дыра. Двери в церковь, рассохшиеся и вспученные, косо висели на тяжёлых кованых петлях, запертые на намертво заржавевший амбарный замок. В высокой траве тут и там поднимались остатки плетней, развалины хат, клунь, сараев. Одни постройки своими заколоченными окнами были похожи на слепцов, другие сурово взирали на пришельцев тёмными провалами пустых рам, а от третьих и вовсе остались лишь покосившиеся обломки стен, между которыми ещё сопротивлялись непогоде печки. |