Книга Сказки старых переулков, страница 157 – Алексей Котейко

— Тебе что-то не нравится? – с прищуром поинтересовался тот, кто отдавал приказы.

— И кто же вы сегодня?

— Я – капитан Вук, а это – мои храбрые моряки! Мы ночью сожгли десять вражеских галер, убили сотню их воинов, и вернулись в крепость с трофеями и славой! А теперь мы отражаем приступ янычар, которые…

— Так это вы пустили по течению плотик и подожгли его? Ох и влетит вам, если дядька Душан прознает! Он эти доски приготовил на клетки для кроликов. Я сама слышала, как он жаловался папе этим утром.

Мальчишки хмуро переглянулись. Самый маленький из компании, Велько, сурово насупил брови, и потёр грязным кулачком нос:

— Не знаем ни про какие доски. И вообще, женщинам не положено быть на стене во время штурма!

Девочка так посмотрела на него, что Велько даже отступил на шаг.

— Ну-ка, напомни мне, где была Ясмина, когда Вук сражался? Или, может, ты не слышал про Биляну, командовавшую собственной галерой?

— Ты-то не Ясмина! – язвительно заметил их предводитель.

— Ну так и ты не Вук!

В глазах мальчишки вспыхнула ярость, он с силой стиснул палку, изображавшую верное ружье капитана Вука… Но ни один воин не ударит женщину, если только не хочет обречь себя на вечное бесчестье и позор. Милица знала это не хуже Янко, и, может, потому ещё так нахально усмехалась, глядя на него.

— Ладно… Хочешь быть Ясминой? Тогда спор.

— Тоже мне, напугал. На что?

— Ни на что, – Янко поднял руку вверх, и все собравшиеся, проследив за его пальцем, замерли, рассматривая флаг на главной башне Цитадели. – Я влезу наверх и напишу на флагштоке своё имя. Сделаешь то же самое – и мы никогда больше не будем прогонять вас со стены. Не сделаешь – больше вы сюда не приходите, и в наши дела не лезете.

Решимость Милицы, казалось, поколебалась. Она несколько секунд молча вглядывалась в знамя, обвисшее в безветренном палящем зное разгорающегося дня. Потом снова повернулась к Янко:

— Сделаю. И за мной второе испытание. Так будет честно.

— По рукам.

* * *

Когда-то в Цитадель вели две удобные, хорошо вымощенные дороги; одна начиналась возле Речных ворот, другая – возле Рыночных. Примерно на половине пути, миновав первый ряд укреплений, они соединялись, и дальше уже серпантин, всё чаще переходящий из мощёного наката в многоступенчатые лестницы, карабкался к воротам Цитадели. В последнюю войну эта старинная твердыня ещё служила складом военного имущества и местом расположения батареи лёгких орудий, но с тех пор прошли десятилетия. Заброшенная, предоставленная самой себе, Цитадель медленно разрушалась под ветрами и дождями, время от времени вздрагивая в мелкой зыби очередного землетрясения. Давно уже местные жители растащили из крепости деревянные балки, доски и уцелевшую черепицу, сняли колокола с маленькой церкви, стоявшей в главном дворе Цитадели, и с часовенки, отмечавшей встречу двух дорог на половине подъёма. Даже таблички «Опасно! Не входить!», подвешенные в арках Речных и Рыночных ворот, успели основательно проржаветь, так что надписи на них едва читались.

Мальчишки и девчонки мышами проскользнули в крохотный садик заброшенного дома, почти у самых Речных ворот. Снизу, из переулка, заросший и одичалый сад представлялся сплошной зелёной стеной, а сверху его прикрывали ветви старой оливы. Флагшток отсюда виден не был, но к нему всё равно должны были идти только Янко и Милица – двоим им было легче не попасться на глаза городским стражникам.