Книга Сказки старых переулков, страница 72 – Алексей Котейко

Мужчина со щедрой сединой в волосах напряжённо всматривался в табло рейсов последние полчаса – пока в заветной строке равнодушно-спокойное «Estimated» не сменилось на «Landed» – а затем с тем же напряжением принялся рассматривать первых пассажиров, спустя некоторое время потянувшихся к выходу. Наконец, в людском потоке мелькнула молодая женщина, одной рукой катившая за собой чемодан, а другой державшая ладошку девочки лет пяти. Малышка немного робела от множества торопящихся вокруг незнакомцев, но, увидев зашагавшего им навстречу мужчину, отпустила руку матери:

— Деда!!!

Маленькие ножки дробно простучали по полу, ручки обвили шею склонившегося над внучкой, смеющегося мужчины. Подхватив девочку, он свободной рукой обнял дочь и поцеловал в щеку:

— Как долетели? – заговорил седой, отбирая у женщины чемодан и быстро шагая к выходу. – Мать уже весь телефон мне оборвала: «Где они?» да «Где они?». Изволновалась. Вот честное слово, в следующий раз пусть она едет встречать, а я спокойно дома вас дождусь!

Дочь едва заметно усмехнулась на это «спокойно», но ответила тем же бодрым тоном, что и у отца:

— Замечательно долетели, проспали как сурки почти всё время. А у вас тут…

— Молозом пахнет! – вставила девочка, с рук деда оглядывая парковку перед аэропортом, на которую все трое как раз вышли. Мужчина на мгновение замер. Окинул взглядом горящие осенним нарядом деревья по периметру автостоянки, лёгкую туманную дымку, затянувшую лежащий вдали город, отсыревшую пожухлую траву на газоне – и вопросительно посмотрел на дочь. В глазах молодой женщины блеснули озорные искорки:

— Учится понемногу. Там всё иначе, но там – её город. А мой – здесь. И я очень хочу, чтобы она узнала, какой у него запах.

Мальчик спал, одной рукой обнимая потрёпанного тряпичного бегемота, а ладонь другой подложив под щёку. При неярком свете ночника в комнате клубился полумрак, от медленно вращающегося абажура, прорезанного силуэтами звёзд и полумесяцев, на стенах перетекали и таяли тени. Рассаженные на комоде, диване и шкафу игрушки – одноухий заяц с пришитой вместо носа большой пуговицей от отцовского плаща; потёртый чёрный мишка с маленьким хвостиком и кожаными подушечками на лапах; плюшевый жираф, длинная шея которого пестрела заплатками (изношенные швы то и дело давали трещину, выпуская наружу клочки ваты) – казалось, тихонько перешёптываются, в полудрёме обсуждая прошедший день и планируя на завтра новые игры.

На подоконнике устроился неподвижный силуэт: острые уши, плавная линия спины, мягкие подушечки лап, обвитые хвостом. Кот, ещё с полчаса тому назад лежавший в ногах кровати и своим урчанием убаюкивавший малыша, теперь всматривался в темноту сада, где озорной весенний ветер играл с сорванными с деревьев лепестками цветов. Белые и розовые, они кружились над лужайкой и дорожкой, словно последняя зимняя вьюга, выстраиваясь в причудливые, сменяющие друг друга и тут же исчезающие образы. Скрипнула дверь, и в комнату тихонько вошла женщина. Глаза, потускневшие и уставшие за дневными хлопотами, разом потеплели при виде сына. Поцеловав спящего мальчика в лоб и поправив одеяло, она обернулась к окну. Кот отвлёкся от сада и теперь внимательно наблюдал за действиями хозяйки.