Книга Чудеса за третьей дверью, страница 99 – Алексей Котейко

Только усилием воли Степану удалось избежать того, чтобы рот у него широко раскрылся в изумлении.

— Не проснулся бы лес Кенекан и пустоши Лискюи, не проснулась бы древняя Арморика. Разве вы хотели бы, чтобы всё это вновь погрузилось в сон? Или не просыпалось вовсе?

Степан обвёл взглядом гоблина и лютена. Внимательно смотревшую на него Нику. Последних призрачных воинов, которые исчезали, наклонившись над углями костров и подставив их теплу свои полупрозрачные ладони. Где-то далеко в лесу изредка вспыхивал серебряный проблеск, и тотчас по небосклону вверх взбиралась звёздочка, быстро теряясь среди других.

— Нет, – покачал головой человек.

Широкий лягушачий рот растянулся в улыбке. Степан полез во внутренний карман, достал оттуда деревянного волка, и протянул его Древнему. Тот с интересом взял фигурку своими тонкими пальцами, осторожно повертел, осматривая со всех сторон, и поставил себе на ладонь.

— Мне бы хотелось поблагодарить вас. И мне бы хотелось, чтобы эта фигурка больше никогда не стала приманкой для злых духов или фейри.

Большие чёрные глаза весело прищурились. Вдруг Бугул-Ноз подмигнул Степану, накрыл волка второй ладонью, а когда снова поднял её, деревянная фигурка ожила. Волк, оскалившийся и изготовившийся к бою, покрутился на ладони, но, не найдя противника, успокоился, и улёгся, свернувшись клубком. Ника ахнула в восторге.

Высокая фигура натянула на голову капюшон и исчезла, словно её не было.

Солнце сияло на безоблачном небе, лёгкий ветерок играл в ветвях деревьев. На верхней террасе сада, расстелив на молодой травке пледы и раскидав на них подушки, нежились обитатели шато. Раны, нанесённые когтями и зубами призрачных гончих, не оставили видимых следов на теле, но где-то внутри этих незримых отметин засел могильный холод. Солнечное тепло понемногу выгоняло его, тянуло наружу из тела, словно глубоко впившиеся занозы – но дело шло очень медленно. Они уже несколько часов принимали солнечные ванны, однако все полученные укусы и царапины саднили немногим меньше, чем ночью.

Степан смотрел на спящую Нику, рядом с которой свернулся клубочком большой рыжий кот. Время от времени лицо девушки чуть хмурилось, словно хороший сон сменялся не слишком хорошим, но под весенним солнцем и в окружении друзей ни один настоящий кошмар так и не посмел сунуться к ней.

Вспомнив что-то, Степан перевернулся на живот и потряс за предплечье Дуффа. Гоблин с недовольным видом приоткрыл один глаз.

— Та картина Соваж, помнишь? Которая так понравилась Нике? Ты ещё сказал, что это может быть просто пенёк в овраге. Но это ведь был Бугул-Ноз?

— Понятия не имею, – пробурчал Дуфф, собираясь задремать снова. Степан чуть настойчивее тряхнул его за плечо, и гоблин, тяжело вздохнув, сел.

— Вы, люди, иногда просто невыносимы! – выдал он свой вердикт. – Неужели ты думаешь, что я на раз-два должен распознавать любого фейри или духа, и немедленно выдавать на них полную характеристику со всей подноготной?

— А он фейри или дух? – полюбопытствовал Степан.

— Он – Древний, – Дуфф посчитал, что этим всё сказано, но человек не отставал.

— А что такое Древний?

— Древний – это Древний. Это те, кто были ещё до нас, до фейри и многих духов.

— «Спящие у корней…» – вспомнил Степан слова гоблина.