Книга Чудеса за третьей дверью, страница 101 – Алексей Котейко

— У них разве нет имён?

— Есть. Но так сложилось, что они не называют их никому. Считают, что знающий имя брауни, получает полную власть над ним.

— В самом деле получает?

Гоблин пожал плечами:

— Не знаю. Кстати, они не берут оплаты.

— А сливки и выпечка?

— Это угощение, но не оплата. Понимаешь разницу? Не забудь предупредить мадемуазель Нику, и за собой следи – чтобы никто не сказал «благодарю» или «это за работу», или что-нибудь подобное. Обидятся.

— Хорошо. Они и правда такие умелые столяры?

— Лучшие. Так, как сделают брауни, не сумеет никто из фейри. Они столяры от рождения, чувствуют дерево – а может, и сами немного сродни ему.

— Надо же будет заказать пиломатериалы…

— Не надо, – покачал головой гоблин. – У нас вокруг целый лес.

— У нас нет сушилки, и пилорамы тоже нет. Пилить вручную ещё можно, но естественная сушка займёт уйму времени.

Дуфф усмехнулся:

— А я думал, ты уже привык к работе с фейри. Брауни напилят, высушат, да вдобавок выберут деревья, идеально подходящие для работы. Дай им свободу творить по своему усмотрению, и ты получишь мебель, которой будут гордиться ещё и твои правнуки!

* * *

Разросшаяся компания уже не могла с комфортом устроиться в шато. Обедать приходилось поочерёдно – дело, правда, упрощалось тем, что обедали брауни быстро, и только сливками и сдобными булочками – а на ужин все устраивались вокруг костра на террасе. После того, как с едой бывало покончено, на костёр ставили большой котёл, найденный в старом амбаре и основательно вычищенный. В котле тихонько исходило паром вино с пряностями, и каждый мог наливать себе, сколько пожелает. Степана слегка удивило, что трезвенники за обедом, брауни были не против выпить после ужина – однако Дуфф пояснил, что и на это имеется причина: корабельные хранители следовали давней морской традиции выдачи грога.

Гномы каждый вечер получали свои три песни, но брауни такая оплата не интересовала. Они сами были отличные певцы, хотя их репертуар ограничивался только шанти. Уже на второй вечер один из брауни притащил с собой скрипку, а другой – концертину, и теперь они то подыгрывали Степану, то давали ему передышку, и сами принимались петь, а иногда и пускались в пляс.

Работы в шато шли комната за комнатой: Атти, Лугус и Дей устанавливали двери, заканчивали отделку – а следом брауни доставляли всю обстановку. Иногда Степан замечал кого-нибудь из человечков, возившихся в доме с собранной гномами дверью, или что-то делавших с деревянными панелями на стенах. После таких визитов дверь обычно получала затейливую резьбу на филёнках, а панели – изысканную инкрустацию. Братья с пустошей делали на совесть, добротно и надёжно. Корабельные брауни добавляли к этой добротности красоту.

На каждом свободном кусочке дерева под руками фейри распускались цветы, вспархивали на ветки невиданные птицы, вырастали башни сказочных замков и проступали приземистые крестьянские домики. Брауни остались недовольны тем, что Степан выступил категорически против установки традиционных бретонских шкафов-кроватей, но тут вмешался Дуфф, который разъяснил им, что, во-первых, теперь спят на других кроватях, а, во-вторых, вместо фасада шкафа у мастеров будет целая стена в изголовье, чтобы продемонстрировать своё искусство.