Книга Четыре года до Солнца, страница 61 – Алексей Котейко

О'Тул быстро читал строчку за строчкой, и на лице его отражалось всё большее недоумение. Закончив изучение личного дела, он вернулся на список, с него на главный экран и, выключив КПК, аккуратно положил агрегат на прежнее место. Где-то в гараже раздались торопливые шаги, и Гилфрид, прильнув к стенке каморки, съёжился под окном. Стоило кому-нибудь заглянуть через остеклённый верх с противоположной стороны, и кадет-нарушитель стал бы виден как на ладони. Но ирландцу везло: шаги миновали каморку и затихли снаружи гаража. Где-то в отдалении мерно гудела техника – шла чистка мобилей. Затем совсем рядом, у наружной стены, кто-то громко засмеялся.

— Сейчас уточню.

— Он наверху, у новых машин.

Две пары ног прошли вглубь гаража. Гилфрид выждал ещё несколько секунд, потом выскользнул из каморки и, выпрямившись, сделал вид, будто только что вошёл снаружи: заглянул через стекло в каморку, огляделся, словно ища сержанта, потом пожал плечами и вышел вон.

Юхан встретился с ним спустя примерно полчаса, у одной из тренировочных площадок, предназначавшихся для проходящих переподготовку кадровых военных. В их расписании стояло в разы больше часов лекций и практических занятий, а вот физическая подготовка занимала всего по полтора часа утром и вечером, так что в середине дня такие площадки всегда пустовали.

— Ну, что там? – с нетерпением поинтересовался швед.

— Да почти ничего, – развёл руками Гилфрид.

— Это как это?

— А вот так. Из того, чего мы ещё не знали – её результат сто тридцать два балла.

Линдхольм присвистнул:

— Оказывается, она умница. Наверное, родители не могли оплатить полёт и учебу на Земле, вот и пошла в армию?

— Мне тоже так подумалось. Но она к тому же имеет звание мастера спорта по стрельбе.

— Чего-чего? – глаза шведа широко распахнулись. – А ты не ошибся?

— Говорю, как написано, – обиделся О'Тул.

— Ладно, не кипятись. Тогда я ничего не понимаю, – Юхан пощипывал нижнюю губу. – Она ведь наверняка могла подать заявку на спортивную стипендию. С такими баллами и с уже имеющимся мастером практически любой университет Земли был бы ей доступен. Там ещё что-нибудь было?

— Было, – кивнул Гилфрид. – И это самое странное из всего. Знаешь, кому Амалия звонила с припрятанного флэтфона? Когда заработала свои штрафные наряды?

— Домой.

— Хрен там плавал! Она звонила каким-то Бутрымам.

— Каким ещё Бутрымам?

— А я-то откуда знаю?!

— Соседи, что ли? Погоди, – торопливо заговорил швед, – а у неё полная семья?

— Полная. И две младшие сестры, близняшки.

— Совсем какая-то муть получается, – Линдхольм от растерянности даже уселся на одном из брусьев, обхватив голову руками. – Спрятать флэтфон, чтобы звонить не домой – а кому?

— Парню, – предположил Гилфрид, чувствуя, как настроение у него начинает портиться.

— Да ну, – отмахнулся Юхан. – Чего ради? Если это парень, и она ему звонит, то у них, по идее, должны быть нормальные отношения. Тогда зачем идти в армию и прятать второй флэтфон? Если они разругались – то зачем звонить? Нет, не так: зачем целенаправленно нарушать устав Академии, прятать флэтфон – и звонить?

— Тогда, может, родственники. Ну там, старенькая бабушка, сильно болеет, почти при смерти.

— Может, – согласился швед, массируя виски, словно от этого мысли должны были прийти в порядок. – Хотя тоже странно, согласись? «Привет, бабуля! Ты как? Жива? А я в армию пошла! Алло? Бабуля? Алло?»