Книга Четыре года до Солнца, страница 95 – Алексей Котейко

* * *

Космопорт Марса, располагавшийся к северо-востоку от кратера Кассини, и занимавший площадь с поселение второго класса, был ещё более многолюдным и шумным, чем его собрат на Мимире. Если в Альфе Центавра, несмотря на начавшуюся колонизацию, распорядок жизни во многом продолжали задавать военные, то здесь целиком и полностью распоряжались гражданские власти.

Сразу бросались в глаза многочисленные магазинчики, расположенные вокруг залов ожидания – в том числе и несколько сувенирных, которых не было, когда выпускники Академии покидали родную планету. На Марсе понемногу начинал развиваться туризм, уже открылись несколько компаний, предлагавших пешие и моторизованные путешествия, пока только по наиболее безопасным маршрутам в достаточно плотно заселённой местности. Впрочем, гостям с Земли и Венеры всё равно хватало впечатлений от пейзажей красной планеты.

Однако отличалось и отношение. Появление группы людей в военной форме разом привлекло внимание переполненных залов. Их провожали взглядами, перед ними почтительно расступались, давая дорогу. Краем глаза Гилфрид видел, как мамочки показывают на них и что-то объясняют детям. Как мальчишки и девчонки со смесью восхищения и зависти разглядывают идущих к выходу из космопорта солдат.

Ирландцу вдруг стало тошно от такого внимания, и даже во рту словно появился неприятный горький привкус. Сколько из этих малышей и подростков потом попадут на вербовочные пункты, вдохновлённые мечтами об армии? Чтобы впоследствии столкнуться с жестокой реальностью, которая очень мало походит на образы с агитационных плакатов и снятых для пропаганды кинофильмов. А сколько из них, закончив Академию, уже не вернутся через четыре года на Марс? Сгорят в небе Нойшванштайна, останутся среди болот Херренкимзе, в ущельях Линдерхофа? Сколькие возвратятся калеками, с первоклассными биопротезами – но всё-таки протезами, а не собственными руками, ногами, глазами?

И главное – ради чего? Гилфрид поправил ремень баула на плече. У человечества есть три планеты собственной системы и никем никогда не заселявшийся Мимир. Даже при нынешних темпах роста населения этого достаточно на века вперёд. А межвёздные перелёты открывают весь космос – ведь, в сущности, не такая уж большая разница, лететь полгода, год или два до места назначения. Он сам никогда не бывал на Земле, и какому-нибудь колонисту с удалённой звёзды точно так же будет незачем летать к Солнцу. У него будет своё собственное, освещающее его родную планету.

Или это и есть главная, негласная цель Солнечного Альянса? Через воодушевление армией сплачивать человечество, не давать людям забывать о том, кто они, как бы далеко судьба ни забросила каждого от Земли? Но остается ли человек человеком после всего? После тел таури на улицах маленьких деревенек и городков – гражданских таури, ни разу в жизни не бравших в руки оружие. После пепелищ за спиной и розданных за эти пепелища и трупы наград?

О'Тул так и не смог прийти к какому-то выводу. Три десятка выпускников Каструм Фидес пересекли залы космопорта, но у последнего перехода, выводящего на платформу пневмодороги, не сговариваясь, свернули влево, к герметичному шлюзу в куполе, сохранившемуся ещё со времён первых колонистов. Автоматические двери приветливо распахнулись, выпуская молодых мужчин и женщин наружу, под касания ласкового ветерка, к запаху разогретых на солнце песков и суховатой жёсткой травы, льнущей к основанию купола. Ренци, присев на корточки, зачерпнул горсть песка и медленно пропустил его сквозь пальцы. Одна из женщин украдкой смахнула слёзы.