Онлайн книга «Четыре года до Солнца»
|
— Мы дома, – тихо сказал Арно. * * * Гилфрид знал, что военная цензура тщательно проверяет и перепроверяет каждое видеописьмо из действующих частей – общение по прямой связи исключалось в принципе – и приноровился говорить только то, что не могло вызвать придирок цензоров. Послания, правда, получались пресными и пустыми, словно болтовня о погоде, когда у собеседников заканчиваются прочие общие темы, так что каждый раз запись такого монолога вызывала у ирландца раздражение. В конце концов, он пришёл к формуле «два видеописьма в неделю». Достаточно, чтобы сообщить, что он жив-здоров, и недостаточно, чтобы выбесить О'Тула тщетными поисками тем, в которых цензура не усмотрит угрозы безопасности. Ответные послания приходили и того реже – в лучшем случае раз в месяц, а то и раз в два месяца. Армия считала, что для поддержания боевого духа куда лучше, чтобы бойцы не отвлекались на мысли о доме и близких. Это размягчает, выводит на эмоции, а эмоции – плохой помощник в бою. Солдаты, сержанты и офицеры – правда, только между собой и только с доверенными собеседниками – на чём свет стоит кляли такую систему и придумавших её командиров. Однако поделать с ней ничего не могли. В итоге Гилфрид, не получавший вестей из дома в течение всего полугодового перелёта и ещё за месяц до него, а сам отправивший последнее послание прямо из космопорта Мимира перед отбытием, понятия не имел, что происходит у его родных. Вернувшаяся группа вместе добралась до Юниона, уладила все административные формальности в Каструм Фидес – и здесь, у главных ворот Академии, наконец, распалась. Кто-то отправился в ближайший бар, чтобы как следует отметить завершение своей эпопеи. Другие, бывшие уроженцами столицы, разошлись по домам. Третьи – их оказалось большинство – устремились обратно на станцию пневмодороги, и первыми же подходящими рейсами разъехались, торопясь попасть к своим. Арно, взяв с друга обещание навестить его в Нуво-Памплоне, укатил, а спустя пять минут сел в капсулу и О'Тул. Ему почему-то казалось, что за время отсутствия Нью-Корк должен сильно измениться, однако поселение осталось практически прежним. Разве что хозяева некоторых домов перекрасили стены и крыши, да деревья и кустарники разрослись чуть гуще. Всё так же безмятежно поблёскивало озеро в центре, всё так же устремлялся к небу скальный обломок Метки Основателей со скульптурой. Только металлический шар на «земной» половине местами пошёл пятнами ржавчины, словно Марс начал обратно отвоёвывать у людей почву для своих пустынь. Гилфрид вдруг ощутил странную робость и, решив переждать, устроился на одной из трёх пустующих скамеек. Кустарники скрывали его от любопытных глаз, а ирландец прислушивался к себе, пытаясь уловить что-то, чего не мог бы в точности передать словами. Некое ощущение перехода обратно от войны к мирной жизни. Пытался – и не мог. Нью-Корк был сонным и маленьким, его жители – озабоченными своими простыми проблемами и повседневными делами. Для этих людей Альфа Центавра являлась всего лишь словами, чем-то отдалённым и эфемерным, почти нереальным. Только в тех семьях, которых непосредственно коснулась война, сочетание «Альфа Центавра» означало зловещее предупреждение. Предупреждение о том, что, открыв однажды дверь незнакомцу в военной форме, можно получить в руки конверт с важного вида печатью и сложенный государственный флаг. Последние почести и последняя память о сыне или дочери. |