Книга Свекор. Моя. И точка, страница 32 – Элен Ош

Он поворачивается ко мне, и его руки находят пуговицы моего кардигана. Расстегивает первую. Вторую. Ткань тяжелая, дорогая, падает на пол бесшумным темным облаком. Потом свитер. Я остаюсь в брюках и лифчике, кожа покрывается мурашками от прохлады и его пристального взгляда.

— Все, — шепчет он, и его пальцы расстегивают пряжку на моих брюках.

Я помогаю ему, стягивая с себя все, пока не остаюсь совершенно голой перед ним в клубящемся пару. Воздух кажется густым, наполненным ожиданием.

— Теперь ты, — говорю я, и мой голос звучит хрипло от волнения.

Он медленно, позволяя мне насладиться каждым движением, снимает с себя одежду. Рубашка, брюки, белье. И вот он – весь. Могучий, реальный. Я вижу татуировки во всей их красе. Не кричащие картинки, а сложное, темное искусство, подчеркивающее рельеф его мускулатуры. На мощной груди раскинулся замысловатый узор, похожий на орнамент стального доспеха, а его руки, от плеч до запястий, оплетают такие же витиеватые, гипнотические рисунки.

Его тело – карта пережитых за эти дни бурь. Напряженные мышцы, легкая испарина на коже, и его член, уже тяжелый и готовый, свидетельствующий о желании, которое не усмирили ни усталость, ни отчаяние.

Он вводит меня под струи воды. Она обжигающе горячая, почти болезненная, но это желанная боль очищения. Он берет гель с насыщенным, древесным ароматом, своим ароматом, и выливает мне на ладони.

— Мой меня, — просит он, и в его просьбе – доверие, которого раньше не было.

Мои руки скользят по его груди, по животу, по сильной спине, скользя по шершавым линиям татуировок. Я втираю гель в его кожу, смываю с него усталость и гнев. Он стоит, закрыв глаза, его лицо расслабляется. Потом он берет гель.

— Моя очередь.

Его большие, шершавые ладони ложатся на мои плечи. Он втирает гель, с силой массируя затекшие мышцы. Его движения уверенны, но не грубы. Это не маркировка территории, а забота. Смыть чужое и вернуть свое. Он поворачивает меня, и его пальцы скользят по спине, вдоль позвоночника, к ягодицам, смывая следы моего бегства. Потом он снова поворачивает меня к себе.

Вода льется на нас обоих, стекая с его волос по лицу, с его груди по жесткому животу. Он наносит гель на мою грудь, и его руки смыкаются на моих грудях. Сначала просто моет. Потом его большие пальцы находят соски, уже набухшие и твердые от воды и его близости.

— Вот так, — шепчет он, и его пальцы начинают движение: плавные круги, сжатия, заставляющие меня выгибаться. — Ты вся горишь для меня.

Он наклоняется, и его губы смыкаются на одном соске. Его язык, горячий и влажный, ласкает его, покусывает, а пальцы продолжают свою работу со второй грудью. Я стону, хватаюсь за его мокрые предплечья, чувствуя, как ноги подкашиваются, а внизу все сжимается в тугой, дрожащий комок желания.

Желание быть не просто чистой. Желание быть его. Всей. Без остатка.

— Я тоже... хочу тебя чувствовать, — вырывается у меня прерывистый шепот.

Медленно, почти в трансе, я опускаюсь перед ним на колени прямо на мокрый пол душевой кабины. Вода льется на меня, но мне все равно. Есть только он.

Перед моим лицом его член. Налитый кровью, мощный, с напряженной головкой, с которой стекают капли воды. Я протягиваю руку, обхватываю его. Кожа бархатистая и обжигающе горячая, а под ней – стальной стержень. Я чувствую его пульсацию, его жизнь.