Книга Свекор. Моя. И точка, страница 33 – Элен Ош

— Герман... — шепчу я и, не отрывая от него взгляда, провожу кончиком языка по всей длине, от основания до головки. Чистый, солоноватый вкус его кожи.

Он издает сдавленный стон, его рука мягко ложится на мои мокрые волосы.

— Алечка... — мое имя на его устах звучит как молитва и приказ одновременно.

Я открываю рот шире и принимаю его внутрь. Он заполняет меня. Я двигаю головой, поглощая его, лаская языком нежную уздечку. Одна рука сжимает его у основания, другая – его мошонку. Я слышу его прерывистое дыхание, чувствую, как напрягаются его бедра. Это не унижение. Это дар. Возможность вернуть ему хоть тень контроля.

— Да... вот так... — его голос хриплый, он теряет нить слов. — Моя... моя хорошая девочка...

Его движения становятся резче, он сам задает ритм. Я отдаюсь этому, вся горю от осознания своей власти над ним в этот миг.

— Я сейчас... — предупреждает он, его пальцы слегка сжимаются в моих волосах.

Я не отстраняюсь. Наоборот, я прижимаюсь к нему еще ближе, принимая его глубоко, когда он с громким, сдавленным стоном изливается. Горячие спазмы, соленый вкус, его мощное тело, дрожащее от разрядки, — все это мое.

Он медленно выходит из меня, его рука нежно гладит мои волосы. Он тяжело дышит, глядя на меня. В его глазах – благодарность и не утихшее, темное желание.

Он выключает воду, заворачивает меня в огромное, пушистое полотенце, а затем и себя. Неся меня на руках, как что-то бесценное, он выходит из ванной. Но несет меня не в спальню, а в гостиную. К тому самому дивану перед панорамным окном.

Ночной город лежит у наших ног, море огней, безмолвный свидетель нашего воссоединения.

Он опускает меня на мягкую кожу дивана, полотенце расползается, обнажая мое тело. Я лежу, раскинувшись, и смотрю на него. Он становится на колени между моих ног, его взгляд пылает той самой, знакомой смесью голода и нежности.

— Ты говорила, что хочешь ласки…

Он разводит мои бедра широко, обнажая меня целиком перед ним и перед всем городом. И опускает голову.

Первое прикосновение его языка – не электрический разряд, а шелковое прикосновение. Он ласкает меня, как драгоценность, которую боялся потерять навсегда. Его язык скользит по всем моим складкам, нежно, почти робко. Потом он находит клитор, и его движения становятся более уверенными. Точечными, выверенными. Он не спешит. Он наслаждается. Длинные, плавные движения языка сменяются легкими посасываниями. Он водит кончиком, рисуя восьмерки, заставляя желание нарастать медленно, неуклонно.

Я не кричу. Я стону, длинно и прерывисто, мои руки бессильно лежат на его голове, в его влажных волосах. Это не сжигание дотла. Это – сплавление. Каждое движение его языка – это слово: «Прощаю». «Принимаю». «Люблю».

— Герман... — его имя – единственное, что я могу выговорить.

Он поднимает на меня взгляд, его губы блестят, а глаза темны от страсти.

— Я здесь, — шепчет он. — Я никуда не уйду. И ты – тоже.

Он снова опускается ко мне, и его атака становится более интенсивной. Он добавляет пальцы – два, они входят в меня глубоко и нежно, находя тот ритм, что заставляет мое тело выгибаться. Язык и пальцы работают в унисон, создавая симфонию наслаждения.

И когда я уже на грани, он замедляется, продлевая мое ожидание, заставляя меня молить о пощаде взглядом.