Книга Свекор. Моя. И точка, страница 34 – Элен Ош

— Кончай, Алечка, — командует он тихо, и его голос – последняя капля, переполняющая чашу. — Дай мне все.

И я отпускаю себя. Оргазм накатывает не сокрушительной волной, а теплой, золотистой лавой, разливаясь по всему телу, смывая последние следы боли и страха. Я плачу, но это слезы облегчения и счастья. Он не останавливается, лаская меня, пока последние судороги не покидают мое тело.

Он поднимается надо мной, его лицо освещено огнями города. Он целует меня в губы, и я чувствую на них свой собственный вкус.

— Теперь, — говорит он, и его голос снова обретает ту властную ноту, что сводит меня с ума, — я войду в тебя.

Он переворачивает меня на бок, спиной к себе, и прижимает к своей груди. Его рука обвивает меня, его пальцы находят мой клитор, снова лаская его, готовя к новой встрече. И он медленно, невероятно нежно, входит в меня сзади.

Это соединение. Его тело повторяет контуры моего, его дыхание смешивается с моим. Он движется плавно, глубоко, и каждый его толчок – это возвращение. Мы не спешим. Мы находим наш ритм – ритм доверия, ритм исцеления.

Но исцеление рождает новую, чистую страсть. Его плавные движения постепенно становятся более настойчивыми, требующими. Он чувствует мой ответ, мою готовность отдаться не только нежности, но и силе.

— Скажи, чья ты! — требует он, его голос хриплый у моего уха, а движения становятся резче, глубже, возвращая нас к животной правде нашего влечения.

— Твоя! — выкрикиваю я. — Твоя, Герман! Твоя!

Его рык сливается с моим криком, когда он входит в меня в последний раз, глубоко, заливая меня изнутри новым потоком горячего семени. Его тело на мгновение обмякает на моей спине, его тяжелое дыхание обжигает шею.

Мы лежим так, соединенные, истекающие друг другом, на виду у всего спящего города.

Он не выходит из меня сразу. Он держит меня в объятиях, его губы прижаты к моей шее, его дыхание постепенно выравнивается.

Война не окончена. Но теперь у нас есть тыл. Есть крепость. Есть это тихое, совершенное знание, что мы – одно целое.

(Герман)

Смотрю на спящую Алю. Она прижалась ко мне всем телом, как будто боится, что я исчезну, если она ослабит хватку. От волос пахнет моим шампунем. Моим. Черт. Наконец-то дышу полной грудью. Не городской пылью и не пустотой, а ею. Ее тепло, ее тихое дыхание, ее вес на моей руке – все встало на свои места. Мир, который два дня был сломан, снова обрел свою ось.

И теперь, когда она здесь, я чувствую не триумф охотника, а тяжелое, почти физическое облегчение. Спокойствие. Ту самую власть, что важнее любой другой – власть над хаосом, который она одна способна усмирить в моей душе.

Но один неуместный штрих в этой идиллии все еще маячит на горизонте. Сергей. Отец. Делец. И теперь – моя последняя проблема, которую нужно решить. Окончательно.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, высвобождаю свою руку. Она кряхтит во сне, но не просыпается. Прикрываю одеялом это хрупкое плечо. Мое. Навсегда.

В кабинете завариваю кофе покрепче. Не для бодрости. Для ритуала. Предстоящий разговор – не переговоры. Это капитуляция противника, и мне нужен правильный вкус во рту.

Достаю телефон. Набираю номер. Сергей снимает трубку почти мгновенно. Голос сдавленный, будто он всю ночь не спал. Или пил.

— Сергей. Девять утра. Мой кабинет. Будь там.