Книга Потерять горизонт, страница 17 – Юлия Резник

— Чего тебе не хватает? Слов? Сопливых признаний в любви? Я люблю тебя. Ты это знаешь, — сипит Файб, задавая ритм слов толчками. — Очень люблю тебя. Очень. Ты моя… Моя сладкая девочка. Кончаешь так, что сдохнуть можно. Давай, малая, еще разок. Для меня… Давай…

Ноги затекли, спина ноет, неудобно страшно. Но я привыкла его слушаться. Даю… Да. Телом проходит судорога. Он выплескивается мне на поясницу. Шепчет что-то пошлое и безумное, растирая ладонями это все непотребство по моему животу, груди, и даже искусанным в кровь губам.

После этого сил не остается даже на рефлексию. Я как сомнамбула. Выйдя из ванной, падаю на кровать и засыпаю, едва голова касается новой подушки.

Просыпаюсь от яркого света, заливающего комнату. Это же сколько времени?! Дома стоит тишина. Она здесь особенная — плотная, гулкая. Нет привычного шума воды в душе, никто не ходит по коридору и не звенит чашками. Да и Германа нет. Я знаю это еще до того, как открываю глаза. У него такая сильная энергетика, что его присутствие я бы сразу почувствовала.

Пугливо вскакиваю. Пусть обычно Герман уходит рано, я всегда встаю вместе с ним. Варю кофе, делаю омлет, режу хлеб. Так повелось изначально. Тогда я рада была ему угодить. Потом уж подскакивала по привычке.

Что изменилось сегодня? Почему он не стал меня будить? Это добрый знак или напротив?

Растираю лицо. Опускаю ноги на пол. Комната еще пахнет минувшей ночью. Пахнет Германом, мной, чем-то липким и мускусным. Первым делом открываю окно. Умываюсь, натягиваю халат и выхожу из спальни.

Димка сидит за столом, развалившись на стуле. В спортивных штанах и футболке, еще чуть сонный и такой взъершенный, что я не могу себе отказать пройти мимо, не потрепав его по загривку:

— Доброе утро.

— Доброе. Отец уехал, — сообщает как будто с претензией, отставляя зажатую в руках кружку.

— Угу, — бурчу я, клацая кнопкой кофемашины.

— Сказал тебя не будить.

Вот как.

Система сигнализирует о том, что в контейнере закончились зерна. Черт. Вспомнить бы, куда я их сунула. Нахожу почти с первой попытки!

— Голодный? Пожарить омлет?

— Я уже поел хлопьев. Ты бы лучше батю накормила. На весь день мужик ушел.

Останавливаюсь взглядом на недовольной Димкиной физиономии.

— Ну, ты давай еще поучи меня жизни.

— А кто еще тебя жизни поучит, если не я? — фыркает засранец.

— Я вроде и так ученая, — пригубив кофе, отворачиваюсь к окну.

— Мечтай. Не было в тебе отродясь бабской мудрости. Тебе мужик, вон, какую подогнал хату. А ты?

— Что я?

— Хоть бы похвалила его как следует! Так нет же!

— Это тебе Герман сказал? — изумляюсь я.

— Это я сам понял. Что за херня между вами творится, а?

Димка хмурится. А мне смешно. Он ведь еще такой маленький, а уже такой не по годам взрослый. В какой-то момент мы с ним будто поменялись местами. И теперь не я его воспитываю, а он меня. Так, может… Вот он — тот самый момент? Что тянуть?

Желая убедиться, что у нашего разговора не будет лишних ушей, выглядываю в коридор. Брат следит за мной наряженным взглядом.

— Дашка еще не вставала? — поясняю ему свое поведение.

— Откуда мне знать? Я ей не нянька.

— Хочу тебе кое-что рассказать. Ей это знать не надо.

Димка настороженно кивает.

— Говори. Дрыхнет она, хоть из пушки стреляй. Джетлаг у нее, что ли?