Книга Потерять горизонт, страница 34 – Юлия Резник

Меня накрывает злость. Глухая, вязкая, почти истеричная. Ну какого черта опять?! Почему именно сегодня? Если бы он был рядом — как бы легче было это все пережить! Как минимум я бы знала, что делать, а не теряла впустую время, прокрастинируя, вот как сейчас.

Отбрасываю телефон на стол. Руки дрожат, тело трясется. Пытаюсь успокоиться. Ладно. Хорошо. Значит, сама. Может, так даже лучше. Пора привыкать самой, так?!

Для начала надо сообщить Димке. Но как? У них ограниченный доступ к телефонам после отбоя. Делать нечего. Надо ехать. А с Дашкой как быть? Будить? Впрочем, ей-то что до моих бед? Пусть спит.

Быстро собираюсь, вызываю такси. А уже в нем, по дороге к училищу, покупаю нам с братом билеты. Кампус спит. Приходится потрудиться, чтобы добудиться караульного. Тоже мне вояки.

Димка ждет меня, меряя шагами коридор.

— Что случилось?

Я рассказываю, как в детстве прижав брата к себе.

— А я тут при чем? — нахохливается этот придурок.

— Дим, ну это же все-таки наша мать.

— Не смеши! И кстати, ты почему одна, где батя?

— Занят он. Как всегда… Давай, Дим, собирайся… У нас скоро самолет.

Дима округляет глаза. Сводит брови и, упрямо набычившись, заявляет, что никуда не поедет. Что он ее ненавидит. Что она испортила ему жизнь. Что он в связи с ее кончиной вообще ничего не чувствует. Даже жалости.

И самое смешное, что мне нечего ему возразить. Часть меня его даже понимает. У меня тоже довольно сложные чувства по отношению к матери. Слишком много у меня к ней претензий. Ведь у меня ни детства нормального не было, ни дома… Не зря же я сбежала. И родительских прав ее лишила не зря. Но почему-то, когда я ехала в том такси, вспоминалась не вся эта жесть… А то, как она однажды принесла мне пирог, когда я болела. Как гладила по голове, неловко, будто не зная, имеет ли право. Как смеялась, когда у меня что-то получалось. И как в первом классе мы отметили мою первую двойку покупкой мороженого.

— Дим, — говорю я тихо. — Ты потом, когда повзрослеешь, не простишь себя, если сейчас не поедешь.

Он, конечно, спорит. Злится. Замыкается. А я упрямо доказываю, что это тот гештальт, который нужно непременно закрыть, раз я один черт уже потратила деньги на билеты. Кстати, невозвратные. Как это ни горько, именно этот аргумент перевешивает чашу весов в мою пользу. Димка нехотя соглашается. Мы задерживаемся лишь для того, чтобы написать заявление на имя директора о том, что забираю Димку с такого-то по такое-то. Вторую дату, следуя подсказке прапора, не ставлю. Бог его знает, до какого числа мы задержимся. Да и в целом… Сразу после едем домой.

Дом встречает нас предрассветной тишиной. Стоит войти, взгляд цепляется за стол у окна, который прекрасно просматривается от двери.

Накатывает дикая усталость. Слишком много всего случилось. Слишком внезапно все это произошло. И больно.

Иду в спальню, открываю шкаф, начинаю бездумно складывать вещи. Руки машинально что-то делают. Голова гудит. Где-то в глубине сознания бьется мысль: Герман должен быть здесь. Он должен знать. Он должен… Но у него куча неотвеченных от меня, и я не нахожу в себе сил набрать его хотя бы еще один раз. Захочет — перезвонит. А я больше не хочу унижаться.

Стягиваю волосы резинкой. В родных краях наверняка теплее. Что надевать, что с собой брать — понятия не имею. А еще же, наверное, надо бы снять гостиницу. В памяти свежи воспоминания о том, как выглядел когда-то наш дом. Вряд ли за пять лет, что я в нем не появлялась, картина улучшилась. Мы же с Димкой успели привыкнуть совсем к другому.