Книга Ночной абонемент для бандита, страница 122 – Любовь Попова

Дыхание спирает, не могу пошевелиться. Не знаю, глюки или нет, но в какой — то момент вижу Рустама, в руках красивый комнатный цветок.

— Принес тебе компанию, но смотрю ты и сама тут не скучаешь.

— Знаешь, ты слабак, — говорю я, как только слышу его шаги, эхом проносящиеся в звенящей тишине.

Я не оборачиваюсь. Пальцы, испачканные в горчичном соусе, липнут к обоям. На стене расплывается что-то бесформенное и злое — единственное, на что хватает фантазии после суток в четырех стенах.

— Это говорит мне человек, который чуть не вскрылся от одиночества за двадцать четыре часа? — Рустам стоит в дверях, едва не задевая макушкой косяк. — В тюрьму тебе нельзя, Оля. Сразу в дурку.

— А тебе в надзиратели нельзя. Всего сутки выдержал и пришел. Сломался?

Он подходит ближе, бросает взгляд на стену. Запах уксуса и специй стоит такой, что щиплет в носу.

— Что это за хрень?

— Мне нужно было чем-то заняться. А у тебя полный холодильник соусов, которые ты открывать явно не собирался. Какой план, Рустам? Запереть меня здесь, пока я не начну со стенами разговаривать, а потом прийти спасителем? Чтобы я от отчаяния тебе на шею бросилась?

Он усмехается, глядя на пятно соуса у меня на скуле.

— Считаешь, плохой план?

— Ужасный. Вместо здоровой девушки ты получишь маниакальную психичку. Я привяжусь к тебе как паразит, а когда ты найдешь новую жертву для пыток — просто выпилюсь у тебя на глазах. Тебе это надо?

— И с чего ты взяла, что мне не плевать, что с тобой будет «после»?

Я наконец отворачиваюсь от стены. Руки дрожат, и я вытираю их о подол платья, размазывая желтые пятна по ткани.

— Ты не такой жестокий, каким хочешь казаться. Психологическая пытка тишиной — это про интеллект, а не про силу. Ты ведь мог просто избить меня или насиловать трижды в день, но ты выбрал игры в молчанку.

Рустам делает шаг в мое пространство, обдавая запахом горького парфюма и дорожной пыли.

— Ну, я так и понял. Ты все это время мечтала, чтобы я тебя трахнул, а теперь обижена, что я просто закрыл дверь.

— Это твои фантазии.

— Ну, допустим, — он отступает к кухонному столу, отодвигает стул и садится, наблюдая за тем, как я пытаюсь вывести контур на стене остатками кетчупа. — Допустим, я тебе поверил.

— В этом твоя проблема — ты никому не веришь. Наверняка мать или кто-то еще бросил тебя в детстве. Классика.

— Хочешь провести психоанализ? — он подпирает подбородок кулаком. — А давай поговорим, почему ты в каждом встречном мужике видишь шанс на «долго и счастливо»? Тебе плевать, кто он, что из себя представляет. Главное — вцепиться.

— Мой отец тут ни при чем, — я дергаю плечом, чувствуя, как липнет к спине ткань. — Так делает любая женщина.

— Неправда.

— Правда! Даже проститутка в клиенте видит потенциального спасителя. А обычная женщина и подавно. Стоит кому-то проявить каплю внимания — и всё, у неё в голове уже марш Мендельсона, белое платье и пятеро детей. Инстинкт выживания, Рустам.

Я отхожу на пару шагов, любуясь своим «шедевром». Желто-красные разводы выглядят жалко.

— Жаль, соус плохо ложится. Принесешь мне краски?

— Чтобы ты ремонт во всем доме уничтожила? Уволь.

— Ну так что, расскажешь про свое сложное детство? — я оборачиваюсь к нему, скрестив руки на груди. — Дай мне шанс тебя пожалеть. Хочу понять, почему ты такое злопамятное дерьмо.