Книга Ночной абонемент для бандита, страница 125 – Любовь Попова

Он укладывает меня на стол спиной.

Твердое дерево, холод до костей. Одежда летит в сторону, пуговицы с треском катятся по плитке. А я даже не думаю отталкивать его. Наоборот… тяну руки, чтобы скорее освободить его от лишней одежды.

Я охаю, когда он входит в меня. Сразу, на всю длину.

Тело отзывается болезненным восторгом. Я сжимаю его внутри себя, чувствую каждую вену, чувствую, как головка распирает меня у самой матки. Это чувство — дикое, злое — приносит свободу. Оно выжигает страх и вину.

Нет больше «правильной» Оли Синицыной.

Есть только женщина на этом столе, чья кожа горит от прикосновений врага. Я сама открываюсь навстречу этой боли, сама вцепляюсь в его плечи. Пусть это будет грязью. Пусть это будет моим осознанным выбором, а не их припудренной ложью.

Рустам не церемонится. Его ладонь накрывает мою грудь, сминая её так, что в глазах плывут искры. Он вбивается на полной скорости, жестко, по-хозяйски. Дерево стола холодит спину, создавая безумный контраст с жаром внутри.

В этом ритме наступает тишина. Голоса родственников смолкают, заглушенные хриплым рычанием Рустама.

— Вот так... вот так, маленькая, — выдыхает он, обжигая шею. — Втягивай меня... всасывай меня своей тугой дырочкой. Слышишь, как ты течешь? Вся извозилась в мазне и в моей смазке. Настоящая шлюха.

Слова не жалят — подстегивают. Я выгибаюсь навстречу, желая, чтобы он заполнил меня всю. Кажется, еще пара фрикций — и он кончит, а мы снова разойдемся по углам своего одиночества.

Но вдруг он резко замедляется. Рустам обхватывает меня за бедра, приподнимает, заставляя обвить его талию ногами, и натягивает меня на свой член — медленно, глубоко.

— Мне, чтобы кончить, хватит пары движений, — шепчет он, ведя носом по моей челюсти. — Можем закончить сейчас, а можем растянуть удовольствие... Хочешь, чтобы я тебя еще помучил?

— У меня есть выбор? — мой голос срывается на стон.

— Конечно. Я же не зверь, Оля.

Я смотрю в его глаза — темные, насмешливые. В этот момент я ненавижу его так же сильно, как хочу.

— Очень жаль... а я думала, что зверь.

Сама не понимаю, что несу, но по его зрачкам вижу — он ждал именно этого. Рустам срывает меня со стола и несет в гостиную. Бросает на ворс ковра.

Одним рывком переворачивает меня на колени и наматывает волосы на кулак, вжимая мой затылок в свою грудь.

— Потом не ной, — хрипит он на ухо.

Он врывается сзади — мощным, сокрушительным толчком. Рустам раскачивается с длинной амплитудой. Каждый вход — как выстрел. Он берет меня грубо, превращая всё в первобытное совокупление.

Я только успеваю хватать воздух.

Мир сужается до ворсинок ковра под пальцами. Скорость растет, движения становятся яростными. Пружина внутри меня лопается с моим визгом.

Оргазм накрывает, выгибая меня в его руках.

Он кончает долго, надрывно, вжимаясь в меня до последнего миллиметра.

И если внизу всё горит огнем, лицо он охлаждает почти нежными поцелуями. Короткие касания к вискам, к мокрой щеке... это пугает сильнее грубости. Это мешает его ненавидеть.

Рустам тяжело выдыхает и валится на спину, увлекая меня за собой.

Я оказываюсь сверху, распластанная на его груди. Его пальцы, минуту назад сжимавшие волосы, теперь ласково перебирают пряди.

Пытка продолжается. Он заставляет меня чувствовать его тепло и тяжелое дыхание. И эта форма пытки мне нравится гораздо больше. В этой близости нет места лжи. Только его кожа, моя тишина и наше общее падение.