Книга Ночной абонемент для бандита, страница 18 – Любовь Попова

Смогу ли я сосредоточиться завтра? Или снова вместо билета буду видеть его лицо?

****

Попрощавшись с Катей, иду к остановке. Воздух тёплый, вечерний, асфальт ещё хранит жар солнца. И вдруг взгляд цепляется за машину, которая выезжает со двора. Чёрный седан, блестит, как новая монета. Номер — три двойки.

Глупо, но меня будто током бьёт: я уже где-то видела этот номер. Вот только не могу вспомнить где.

Можно, конечно, помечтать, что это Рустам следит за мной. Что он жив, что не бросил. Но это же нелепо — думать, что у него есть время тратить силы на меня. Если он вообще жив, конечно.

Я сойду с ума, если не узнаю правду.

Дома хватаюсь за телефон и набираю сестру Аню. У неё муж — известный хирург, и я заранее прокручиваю в голове уважительную причину, зачем мне вдруг понадобился парень с тёмными волосами, ростом около ста девяноста. Пока его зовут к телефону, я обгрызаю ногти до крови и уже готова бросить трубку, забыть и про Рустама, и про этот поцелуй, который до сих пор горит на губах.

Интересно, а он вообще читал ту книгу? Или выкинул в урну на первой же улице… если жив.

— Привет, Оля, — в трубке голос Романа. — Что случилось?

Смешно, но кто бы из родных ни ответил, все всегда начинают с одного и того же. Наверное, привыкли: если я звоню, значит, беда.

— Да, собственно, ничего. У меня приятель пропал. Я хотела узнать… — я замолкаю, а потом выдыхаю, будто нырнула в ледяную воду. — Не умер ли он.

В трубке тишина. Роман молчит несколько секунд, откашливается.

— Вернее, не убили ли его, — добавляю почти шёпотом.

— Оль, во что ты влезла?

— Ни во что, — огрызаюсь. — Не хочешь помогать, так и скажи! — и тут же срываюсь, бросаю трубку. Сжимаю лоб ладонью. Боже, ну и дура. Зачем вообще позвонила?

Телефон тут же вибрирует снова. Я отвечаю мгновенно.

— Извини.

— Даже не думал, что ты настолько похожа на Аню, — хохочет Роман. — Такая же истеричка. Ладно, давай теперь подробно. Что ищешь?

— Ну… — я сглатываю. — У моей подруги недавно… ну…

— Надругались над её половой неприкосновенностью, — спокойно заканчивает он. — Дальше.

— В общем, один парень вмешался. Избил их. Куда-то увёз. И больше я его не видела.

— Подробности будут?

— Нет.

— Ну ладно. Так. Ты хочешь понять, не убили ли они его?

— Да.

— Поднять трупы с огнестрелами, ножевыми или утопленников?

Я замолкаю, ошарашенная. Роман в таких вещах явно разбирается слишком хорошо.

— Ну… получается, что так, — выдыхаю.

— Я позвоню кое-кому. Приметы нужны? Родинки, шрамы в области паха?

Лицо заливает жаром, щеки горят, как костёр. Мне так стыдно, словно я не по телефону говорю, а стою перед ним в кабинете, и он рассматривает меня под светом лампы.

— Мы же с ним не… — начинаю запинаться.

— Оль, мне всё равно. Но если хочешь, чтобы я узнал — нужны детали.

Я вдыхаю глубже.

— Ладно. Он высокий. Белые кроссовки, «Адидас», кожаная куртка. Тёмные волосы, смуглая кожа. Спортивное телосложение. Похож… ну, скорее на татарина.

— Имя у твоего татарина есть?

— Вряд ли у него с собой документы были. И он не мой! — срываюсь снова.

— Я понял, — Роман усмехается. — Ладно, узнаю. Перезвоню.

И вдруг серьёзно добавляет:

— Оля, если с тобой что-то случится, если кто-то будет угрожать или ты окажешься в опасности — ты должна сразу позвонить мне. Поняла?