Книга Ночной абонемент для бандита, страница 180 – Любовь Попова

Сегодня народу было немного, так что я даже успевала почитывать новую книгу, которую с утра притащил Рустам. "Как скрыть убийство". Подкалывает в общем.

Руки до сих пор слегка подрагивали, а перед глазами то и дело всплывала картинка: Рустам на пороге моей квартиры, капли чужой крови на его лице и тихий, почти неживой шелест его признания.

К бару с танцпола пришли Данила и Катя. Данила выглядел пришибленным — мы не общались с того случая с Рустамом. Но я все равно планирую пойти на новый сезон марафона. Я даже написала ему сообщение. Он ответил, но вел себя все равно как обиженный.

А вот Катя… Катя сияла. На ней было изумрудное платье, которое стоило больше, чем моя годовая зарплата в библиотеке, и этот взгляд — сытый, торжествующий, хищный.

Они подошли к бару. Катя опустилась на высокий стул, картинно закинув ногу на ногу, и постучала безупречным маникюром по дереву.

— Оля, налей-ка мне «Маргариту». И побыстрее, — бросила она, даже не глядя на меня. В её голосе сквозило такое неприкрытое превосходство, что внутри у меня что-то окончательно перегорело. Жалость сменилась ледяным спокойствием.

Я медленно поставила стакан. Достала шейкер. Лед со звоном упал в металл, как погребальные колокольчики по нашей дружбе. Я смешала коктейль, аккуратно сделала соляную каемку и пододвинула бокал к ней.

— Знаешь, Катюш… — я оперлась руками о стойку, глядя ей прямо в глаза. — Держи свою «Маргариту». Наслаждайся каждым глотком, потому что это будет последняя твоя выпивка в этом клубе. Больше ты сюда не зайдешь. Никогда.

Катя замерла с поднесенным к губам бокалом. Её глаза округлились, а потом она разразилась коротким, лающим смешком.

— А ты ничего не перепутала, дорогая? Ты тут просто барменша на подмене. Подай-принеси — и не более.

— Ты сама напела Микрюкову, кто я такая и что меня связывает с Рустамом, — я говорила тихо, но Данила рядом со мной заметно побледнел и втянул голову в плечи. — Ты подставила меня под удар, зная, на что способны эти люди. А теперь спрашиваешь, не перепутала ли я что-то?

Катя прищурилась, её лицо мигом утратило всё очарование, превратившись в злую маску.

— Твой Рустам скоро сядет, Оль. Пусть Альбертик вам помогает, но это только пока. Скоро я его окончательно уломаю, и этот клуб станет собственностью моего пусика. И как только это случится, ты отсюда вылетишь первой. Ты — никто, и звать тебя никак.

— Катя, — раздался за её спиной ледяной голос. Альберт появился бесшумно, точно тень. Его лицо было непроницаемым, а в глазах застыла такая скука, которая была страшнее любой ярости.

Он резко, без предупреждения, схватил Катю за волосы и одним рывком стащил с барного стула.

— А-а-а! Альберт, больно! — взвизгнула она, роняя бокал. Хрусталь разбился, заливая её туфли липкой жидкостью.

— Тупая сука, — Альберт наклонился к её лицу, продолжая наматывать её кудри на кулак. Его голос был вкрадчивым, почти нежным. — Еще одно слово из твоего грязного рта в адрес этой женщины, и ты будешь доить члены дальнобоев на Ленинградке. Ты поняла меня?

Катя судорожно закивала, из её глаз брызнули слезы, размывая дорогую тушь. Данила в это время старательно изучал узор на полу, боясь даже вздохнуть.

Микрюков отшвырнул Катю, как ненужную ветошь, и повернулся ко мне. Поправил лацкан пиджака.