Книга Ночной абонемент для бандита, страница 47 – Любовь Попова

Резко вскакиваю, сердце в горле, и вижу его.

Платье.

Бежевое, из шёлка, с одной широкой лямкой.

Оно лежит на кровати, манящее, словно вызов судьбы, который я не смела принять.

Телефон выскальзывает из рук и глухо бьётся о пол.

Я не смотрю на него.

Вместо этого хватаю платье, прижимаю к груди, чувствуя, как шёлк холодит кожу, как он шепчет о другой жизни.

Я бросаюсь к зеркалу в полный рост, свет лампы льётся мягко, но моё отражение — это буря.

Щёки горят, волосы растрёпаны, глаза блестят от чего-то, что я не могу назвать.

Страх? Надежда? Злость на себя?

Завтрашний вечер врывается в мысли, как ветер.

Приём, на который Аня тянет меня с её вечной уверенностью, что я должна блистать.

В России я бы фыркнула и захлопнула дверь перед этой идеей. Сказала бы, что мне не место среди их напыщенных разговоров, что я лучше утону в книгах, чем притворюсь той, кем не являюсь.

Но здесь, в Париже, воздух пропитан свободой, запахом кофе и круассанов, и чем-то ещё — обещанием.

Обещанием, что я могу быть другой.

Хоть на один вечер. Могу быть красивой, желанной, сильной. Не той Олей, которая дрожит от одного взгляда Рустама, которая тонет в его тени.

Я сбрасываю одежду, не глядя, и натягиваю платье.

Шёлк скользит по коже, как его руки в те редкие моменты, когда он был нежен — моменты, которые я храню в сердце, как яд, отравляющий меня каждый раз, когда я пытаюсь забыть про Рустама.

Платье обнимает талию, струится по бёдрам, лямка ложится на плечо, обнажая спину, и я задыхаюсь от того, как это красиво.

Я поворачиваюсь перед зеркалом, и моё отражение — это не я.

Это женщина, которая не боится. Которая может сказать «нет» и уйти, оставив за собой только шлейф шёлка и гордости.

И вдруг — порыв, дикий, необузданный, совершенно мне несвойственный.

Я хватаю телефон с пола, пальцы дрожат, но я открываю камеру. Щёлк.

Я в бежевом шёлке, волосы падают волнами, на губах — дерзкая, почти чужая улыбка.

Открываю короткий чат с Рустамом, прикрепляю фото и пишу:

«Зато я не скучаю».

Сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди.

Пальцы дрожат, но я нажимаю «отправить», и в этот момент я чувствую себя живой.

Это вызов? Или слабость? Я не знаю.

Но я бросаю телефон на кровать, как будто он может укусить, и снова смотрю в зеркало.

Завтра я иду на этот приём. Не ради Ани, не ради мужчин, которые, как она говорит, будут пялиться на меня.

Ради себя. Ради того, чтобы хотя бы на один вечер почувствовать себя той, кто не боится жить.

Кто не боится быть красивой. Кто не боится сказать «нет» — даже Рустаму. Особенно ему.

Рустам

Галя прижимается ко мне, её рука скользит по моей груди, но я смотрю на телефон, и кровь стучит в висках.

Пять букв — «Олька» — и это чёртово фото.

Она в платье. Бежевом, шёлковом, с этой лямкой, которая будто дразнит, обнажая её спину.

Она смотрит в зеркало, с этой её дерзкой улыбкой, и подпись:

«Зато я не скучаю».

Плевок. Прямо мне в лицо.

Я говорил ей, чтобы купила что-то приличное, но это?

Это не то, что я имел в виду.

Это не для меня.

Это для всех.

Для всех, кто теперь будет пялиться на неё, мою маленькую грязную тайну, которая вдруг решила, что может быть не тайной, а чьей-то мечтой.

Она была моей — тихой, послушной, с этими её книгами и скромными платьями, которые скрывали всё, что принадлежит только мне.