Книга Ночной абонемент для бандита, страница 79 – Любовь Попова

Она всю жизнь на нас положила и сейчас, похоже, у неё намечается своя жизнь — это слышится в смехе, видно в улыбке. Не хочу мешать. Не хочу прятаться.

Пора, наверное, стать по-настоящему самостоятельной, совершать свои ошибки и потом нести за них ответственность.

— О, Оленька, как раз вовремя.

Я сажусь за стол, чувствуя дикий голод.

— С кем болтала?.. — осторожно спрашиваю, пока она ставит тарелку с гренками и варенье. Кажется, я попала в свой маленький рай.

Мама откидывает прядь волос, на щеке блестит крошечная точка сахара.

— Ну… с Леонидом.

Вилка застывает на полпути.

— Водитель Кирилла?

Она улыбается виновато и чуть дерзко, как девчонка.

— Ну… в общем, да. Осуждаешь?

Тёплая гренка хрустит, корочка ломается, и я чувствую, как сладкий сироп тянется тонкой ниткой.

— Мам, как я могу? — качаю головой, вгрызаясь в хлеб. — Ему очень повезло, что ты обратила на него внимание. Да и глаза у тебя сияют.

Она смеётся, наливает мне чай из пузатого заварника, пар поднимается, щекочет лицо.

— У тебя, кстати, тоже. Как там твой женатый Альберт? Пишет?

В животе на секунду холодеет, но пальцы всё так же тянутся за второй гренкой, как будто еда может отодвинуть мысли.

— Постоянно. Но не думай, что это что-то серьёзное. Мне ещё не тридцать, чтобы переживать за тикающие часы.

— Нет-нет, я ни на что не намекаю. Хочешь ещё пожарю?

— Нет, давай я посуду помою, а ты иди отдыхай.

Она замирает с полотенцем в руках, приглядывается ко мне внимательней.

— Я не устала. Давай, может, погулять сходим? Тут есть лесные дорожки, только сапоги резиновые надо надеть.

Тепло от кухни прилипает к коже, но в душе уже шевелится предвкушение прохлады и запаха мокрой коры.

— Я только за, мам. Тогда сейчас оденусь и выдвигаемся.

Мы бок о бок моем посуду. Вытёртые полотенца пахнут солнцем и свежестью. Потом идём одеваться.

В комнате беру телефон. Экран вспыхивает, и первым выходит на свет мирно-липкое сообщение от Альберта:

«Доброе утро, солнышко. Когда увидимся?»

«Я у мамы на даче. Приеду только в понедельник».

«Очень жаль, буду скучать».

Улыбаюсь краем губ, как на секретной фотографии, и тут же пролистываю очередной десяток пропущенных от Рустама. Под ними лежит сообщение, которое не притворяется вежливым:

«Рано или поздно тебе придётся вернуться в город, сука».

Будто кто-то пролил внутрь ведро ледяной воды. Вся радость от утреннего рая съёживается, как ткань в слишком горячей стирке, оставляя после себя липкий страх. А если он меня убьёт? Ну вот просто возьмёт и убьёт. А если придёт за мамой или за кем-то из семьи? Он ведь бандит, отморозок, и неизвестно, чем занимается. В висках глухо стучит кровь.

Звоню Ане. Не для того, чтобы рассказать про Рустама, а чтобы поставить охрану на квартиру, которой мы всегда пренебрегали. Мама отказывалась, боялась забыть код, а мне было всё равно. Я не думала, что такой, как я, вообще когда-нибудь будет грозить опасность. Теперь думаю о коде, как о талисмане.

— Оль, привет? Всё хорошо?

— Да, отлично. Я у мамы. Ань, а помнишь, ты предлагала квартиру поставить на охрану?

Глупо, что голос дрожит, хотя слова вроде бы бытовые.

— Всё-таки что-то случилось?

— Нет-нет, просто по подъезду шастают всякие, не хочу бояться.

Сквозь окно тянет лесной прохладой, и мне хочется в неё нырнуть с головой.