Книга Ночной абонемент для бандита, страница 82 – Любовь Попова

— По отзывам знаешь?

— Именно.

Он бросает на стол купюру, не дожидаясь сдачи, и поднимает меня за руку. Мир слегка плывёт, свеча превращается в золотое пятно, музыка — в тёплый шорох. Я хватаю бутылку вина со стола — остаток храбрости в стекле.

Да, мне определённо понадобится ещё немного смелости.

Мы выходим из ресторана почти беззвучно — будто стараемся не спугнуть этот хрупкий вечер. Его ладонь лежит на моей талии, пальцы уверенно ведут, направляют, не оставляя пространства для сомнений. Под ногами — плотный ковёр, глушащий шаги, узор на нём словно движется, когда идёшь, и от этого немного кружится голова. Воздух за дверью гуще, в нём запах табака и чужих духов, что-то тяжёлое, бархатное, тянущее за собой. Вино всё ещё теплится внутри, чуть мутит сознание, но не глушит мыслей — наоборот, делает их резче, как будто подсвечивает изнутри.

У стойки администратора — женщина с гладким пучком и усталым лицом, натянутым на вежливую улыбку. Её взгляд скользит по нам, оценивает, привычно, почти равнодушно. Альберт кивает ей коротко, не останавливаясь, и мы идём дальше. Кажется, он знает здесь каждый поворот, каждый тёмный угол. Я думаю: да, он здесь не впервые.

Мир чуть плывёт. Каблуки не слушаются, и я ловлю равновесие, держась за его локоть. Платье цепляется за ноги, воздух холодеет. У стены — лифт, серебристый, с матовыми вставками. Мы отражаемся в них: я с выбившейся прядью, он — высокий, собранный, с этим уверенным взглядом, от которого у меня перехватывает дыхание.

Он нажимает кнопку, и его рука скользит чуть ниже — лёгкое, как будто случайное касание, но я чувствую в нём собственничество. Двери открываются, лифт пахнет чистящим средством и металлом. Мы входим. Пространство сразу становится тесным, стены отражают нас со всех сторон. Тишина. Только слабый гул двигателя, когда двери смыкаются.

Я отступаю к стене, холод от металла проходит через ткань, будто обнуляет. В голове вспыхивает вопрос, который всё это время прятался за вином и разговорами: что я делаю? Это не про меня — не про утренние чашки кофе, книги, библиотеку, где всё разложено по полкам. Не про тишину, к которой я стремилась.

Всплывает Рустам — обрывком воспоминания, как вспышка: взгляд, ухмылка, тот электрический ток между нами. Сердце дёргается.

А вдруг всё это — ошибка? Может, Альберт — просто новая клетка, только мягче изнутри. Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, но он не даёт.

Разворачивается быстро. Его руки ложатся на мои щёки, пальцы прижимают голову, не позволяя отвести взгляд. В его глазах — горячее, настойчивое, почти нетерпимое желание. Мир сжимается до этого взгляда, до его дыхания, до тепла его тела, нависающего надо мной.

Поцелуй обрушивается внезапно — неосторожный, властный. Глубокий. Он целует, будто ждал слишком долго, будто всё остальное в мире перестало существовать. Вкус вина, мята, соль на его губах. Его язык настойчив, уверенный, губы двигаются быстро, и я теряюсь между «надо уйти» и «довести до конца».

Лифт медленно ползёт вверх. Механический гул тонет в пульсе, в шуме крови в ушах. Его бёдра прижимаются к моим, слишком близко, слишком откровенно, и я теряюсь в этом жаре.

Когда он отстраняется — как раз в тот момент, когда двери начинают расходиться, — его губы блестят, глаза полузакрыты. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, оставляя влажный след, и шепчет: