Онлайн книга «Соткана солью»
|
— А почему они должны меня смущать? Богдан уже состоявшийся мужчина, если его выбор делает его счастливым, то почему меня это должно не устраивать? — Но у вас ведь были какие-то представления о его избраннице? – продолжаю стоять на своем, просто потому что как мать не могу понять ее позицию. Вон та же Лаличка куда более подходящая Красавину партия. — Конечно, были, – отложив скалку, поднимается Вера Варламовна из-за стола и, прихрамывая, идёт мыть руки, – но им пришёл конец, когда Богдану исполнилось семнадцать. В тот год умер мой Юрочка, это был страшный удар по всем фронтам. Мы, считай остались без кормильца. Моя пенсия и Лизоньки – сущие копейки. А Богдан, как раз, начал достигать в спорте хороших результатов, нужны были деньги, но где их взять? Вот пацан и начал хвататься за любую подработку, а там уж стало и не до спорта, и не до учебы, уставал, как собака. Я хотела идти полы мыть, чтоб хоть как-то облегчить, но он не позволил. А потом смотрю, график выравнился, и деньги появились. Я, само собой, спрашивать. Он что-то как-то невнятно отвечал. В итоге же оказалось, что ещё на похоронах дедушки он получил визитку от Юрочкиной работодательницы. Дедушка наш был водителем у очень состоятельной женщины. Я тогда не сообразила, почему она в обход меня Боде какие-то предложения делала, а потом картинка стала вырисовываться, – Вера Варламовна ,тяжело вздохнув, поджала губы, а у меня внутри все похолодело от неприглядности той ситуации. – Само собой, я и возмущалась, и лезла, и была против, но что толку? – продолжает Вера Варламовна, отбросив полотенце. – Богдан уверял, что между ними ничего «такого» нет, и продолжал «работать»: в итоге, конечно же, совершил кучу ошибок, пережил трагедию, и огромный стресс, но все сделал по-своему. Сейчас, конечно, можно о многом сожалеть, и я сожалею. Ведь не уберегла… но если так подумать… А был бы он тем, кто он есть без этого опыта? Как бы сложилось его будущее? Стоила ли игра свеч? – Вера Варламовна разводит руками и включает чайник, а я пытаюсь удержаться от расспросов. Что произошло? Кто эта женщина? Что вообще имеется в виду под «трагедией»? Однако, наполнив две кружки чаем, Вера Варламовна, будто читая мои мысли, говорит: — Я не буду вдаваться в детали, милая, хоть и вижу, что ты сгораешь от любопытства, но, это не моя личная жизнь и не мои тайны. Захочет, Богдан сам тебе расскажет. Скажу одно – это были очень странные отношения, болезненные и неравные по всем фронтам… Она его, однозначно, любила. Смотрела, как на воплощение мечты, хотя хоть убей, не понимаю. Это сейчас – да, а тогда… Совсем ведь мальчишкой был. Дурной, глупый еще, зажатый, с одними амбициями и желанием утереть нос всему и всем наперевес… но вот любила, что-то в нем видела уже тогда, вдохновлялась им. А он… – Вера Варламовна ставит передо мной кружку с душистым чаем и тяжело вздыхает. – Сложно сказать. Я так и не поняла, что между ними происходило. Однозначно, он ей благодарен был за все, но в то же время играла тогда в Бодьке гордость, самолюбие, гормоны. Нервы он ей мотал страшно… Вообще я мало, что знаю, он не рассказывал никогда, а спрашивать о таком как-то не хочется, но, учитывая конец, неправильно все: вечно на надрыве каком-то, непонимании, драме и долге… |