Онлайн книга «Соткана солью»
|
— С чего ты взял, что я что-то накрутила? – сглотнув колючий ком, отзываюсь насколько можно спокойнее, чтобы не провоцировать. – Мы просто вернулись в реальность – вот и все. — В какую, мать твою, реальность? — Ту, в которой ничего не должно было поменяться после этой поездки, – напоминаю его собственные слова, но ответ вполне ожидаемый. — Не придуривайся! По-твоему, я каждую встречную знакомлю со своей семьей? — Не знаю. И мне все равно! – огрызаюсь, прекрасно зная, что сама сглупила и дала зеленый свет настаивать на чем-то большем. — Херню не неси! – поморщившись, бросает Богдан, видя меня насквозь. – Думаешь, я ничего не вижу и не понимаю? — Я не знаю, что ты видишь и как понимаешь, но в любом случае, это не имеет значения. — А что тогда имеет? — Мои дети… — Блядь, да причем здесь опять твои дети?! – взрывается Красавин, будто это все херня какая-то, не стоящая внимания, что окончательно выводит меня из себя. Ибо мои дети – не херня. И пока он себе это не уяснит, у нас, однозначно, ничего не будет. — При всем! – припечатываю я, задрожав от гнева. – Не успела я с тобой даже толком познакомиться, как твои дружки уже разнесли слухи, из -за которых мой сын полез в драку, и вылетел из вашего чертового клуба! — Я решу этот вопрос. — Решишь, но постфактум. А что потом, когда все узнают? Когда начнут задирать моего сына какой-нибудь гнусью типа: «Эй, дашь мамкин номерок»? Вспоминая, как Дениска, краснея, пересказывал всю эту историю, меня накрывает ужасным стыдом и безнадегой, но Красавин и бровью не ведет. — Вот именно, что «когда»! Мало ли, сколько воды утечет до этого «когда». Я же тебе не предлагаю кричать о нас всему миру, нам ведь и так пока хорошо. — Пока, – киваю со смешком. — Серьезно? Вот это твой аргумент? – он пристально смотрит на меня, а мне ничего не остается, как вновь усмехнуться. — Легко рассуждать, когда ничем не рискуешь и не несешь ни за кого ответственность. — Я не сказал, что это легко. Но, если отказывать себе во всем сейчас, потому что в будущем что-то может не так пойти, как вообще жить? Стоять на месте и не дышать? — Не надо утрировать, – поморщившись, отмахиваюсь. Я не хочу лезть в такие дебри, но кажется мы уже… — А ты разве не этим занимаешься? Откуда тебе знать, что там дальше? — Тут и знать не надо, – не вижу смысла озвучивать само собой разумеющиеся вещи. — О, ну, конечно, – смеется Богдан наигранно. – Наша песня хороша, начинай сначала. Только, если ты забыла, я напомню, у тебя уже были отношения с гарантиями. Ну, и где они? Где этот твой, по всем фронтам подходящий, мужик? Разве это не он изменял тебе двадцать лет, ни во что не ставил и бросил, когда нашлась помоложе и повеселее? Мне нечего возразить, все по факту, но не могу не заметить: — Ты просто не обжигался так сильно. — Да откуда тебе знать?! – взрывается он еще больше. – Обжигался, не обжигался… в любом случае, все эти правила, ограничения – идиотизм. Сто лет ждать кого-то достойного, а человек возьмет да не вывезет возложенной на него миссии. Что тогда? Как ты, запереть себя на сто замков и по крупицам расточать комплименты с тостами только по праздникам? Поджимать губы, мысленно себя утешая – так-то я щедрый, любвеобильный, но это золотко достанется лучшей из лучших. Да манал я это! Сидеть там, анализировать, прогнозировать, кто достоин, кто заслуживает, каков будет средний чек наших встреч и выгоден ли вклад в относительное будущее. Оправдает ли, стоит ли… К чему воображаемый лимит? Ты же не умрешь, если попробуешь. Тебе ведь хорошо со мной! Хорошо? Он прожигает меня требовательным взглядом и даже, если бы мне захотелось, я бы не смогла соврать или возразить, потому что хорошо. Хорошо, как никогда и ни с кем, но это значит лишь одно – потом будет очень-очень плохо. — Блядь, да никто не знает, что будет завтра не то, что потом! Но я знаю, что сегодня! Сегодня – я люблю тебя! Понимаешь? Люблю. Он с шумом выдыхает и тут же втягивает воздух, будто все это время не дышал, откидывается вновь на спинку сидения и немигающе смотрит прямо перед собой. Я же пытаюсь осознать это яростное признание, на которое так хочется ответить, так хочется, но это все только усложнит. — Молчишь, как всегда, – раздается обессилено-горькое. – Ну, и молчи! Он уходит, хлопнув дверью, а я смотрю сквозь слезы на тупик перед собой и отвечаю в пустоту: — Знал бы ты, как громко я молчу. Конец 1 части 19.10.25 |