Книга Соткана солью, страница 168 – Полина Раевская

— Что, прости? Я сейчас не ослышалась? – не в силах сдержать негодование, повышаю голос. – Ты, правда, пытаешься меня вразумить? ТЫ?!

— Ничего я не пытаюсь, просто хочу понять, к чему готовиться. Серьезно у тебя или просто… на раз потрахаться?

— С такими вопросами тебе точно следует приготовиться пойти на хрен! – выплевываю безапелляционно и, отбросив салфетку, резко отодвигаю кресло, отчего раздается не самый приятный звук, заставляющий поморщиться тех, кто сидит неподалеку. Но мне, если честно, абсолютно наплевать.

Хватаю сумочку и разворачиваюсь, чтобы уйти, да так и застываю, встретившись с пристально- наблюдающим за всей сценой Богданом, сидящим в паре столов от нас.

Зашибись! Только этого мне не хватало. Втягиваю с шумом воздух, и не здороваясь, и не прощаясь, ухожу. Точнее убегаю. Трусливо, глупо, по-детски, но у меня нет сейчас сил разбираться ни с Долговым, ни тем более, с Красавиным, когда вокруг столько народу, среди которого наверняка есть и журналисты. Пусть я ужасно соскучилась и даже вот так, мельком, рада увидеть моего мальчика, иррациональный страх все же сильнее, отчего голова начинает кружиться, и вновь подступает тошнота.

Садиться за руль в таком состоянии, конечно, не лучшее решение, но ждать такси в час пик – вообще не вариант.

Пристегнувшись, опускаю окна и выруливаю поскорее с парковки, а то мало ли, что там Богдану в голову придет. Со стороны наш с Долговым диалог выглядел довольно колоритно и наверняка вызвал кучу вопросов, да и к последним четырем дням вечной занятости они есть, но я не хочу ничего объяснять, выяснять, хочу просто отдышаться и принять, наконец, взвешенное решение, как быть дальше. Вот только кто бы меня спрашивал…

Не успеваю проехать и пару кварталов, как мне начинают настойчиво сигналить. Первая мысль, что я нарушила по рассеянности правила дорожного движения и сейчас схлопочу штраф, но потом замечаю в зеркале заднего вида красавинскую Буггати, и мысленно рычу, покрывая Богдашечку таким матом, что все зэки мира, услышав, обзавидовались бы.

Вот как знала, что этот ненормальный что-нибудь вычудит!

Кое-как вырвавшись из общего потока, выруливаю в какой-то безлюдный тупичок и только отстегиваю ремень безопасности, как пассажирская дверь спереди открывается, и Богдан, не говоря ни слова, садится рядом. Меня обдает резкими нотками его парфюма и едва сдерживаемой яростью, от которой становится не по себе.

Хочу высказаться насчет этой его выходки, но он обхватывает меня за затылок и, дернув на себя, сминает мои губы в грубом поцелуе, без прелюдий вталкивая язык мне в рот.

Это ни разу не приятно, но меня все равно обжигает возбуждением на уровне каких-то условных рефлексов, словно для моего тела уже аксиома: если этот мужчина касается – значит будет хорошо.

И да, мне хорошо. Хорошо до слез. Чувствовать его вкус, задыхаться от его напора, цепляться дрожащими пальцами за футболку на его широких, напряженных плечах, терпеть эту грубость, принимая, как должное, но все же оттолкнуть, чтобы не понял, насколько я влипла.

— Что ты делаешь? – выдыхаю обессилено.

— Пытаюсь втиснуться в твой график, дроля. Он уже у тебя настолько плотный, что ты даже поздороваться не в состоянии – отстраняясь, язвит Богдан и стирает с губ помаду, бросая вкрадчиво. – Что это вообще было?