Книга Соткана солью, страница 169 – Полина Раевская

— Что именно?

— Не прикидывайся!

— Я не прикидываюсь. Просто не понимаю, чего ты от меня ждал?

Да, веду себя, как сука, но мне стыдно признаться, что настолько струсила, что перестала адекватно мыслить. Казалось, если просто кивну, все сразу все поймут.

— Чего я ждал? Ты, блин, серьезно? – меж тем повышает Богдан голос, отчего у меня озноб пробегает по коже, вызывая желание сжаться в комок, особенно, от последовавших обвинений. – Я, по-твоему, кто? Мальчик по вызову? Захотела потрахаться – позвонила, а потом типа знать не знаешь?

— Я растерялась, ясно! – огрызаюсь, не зная, что еще сказать в свое оправдание. – Я не ожидала тебя там увидеть.

— Конечно, не ожидала, ты же так тщательно шкерилась эти дни.

— Я не «шкерилась», у меня скопилось много дел. Я бы тебе позвонила вечером.

— Ой, правда что ли? Спасибо! Счастье-то какое, она позвонила бы мне вечером! – язвит он, гримасничая. – А ты не думала, что у меня тоже есть желания, потребности?

— Удовлетворяй, я тебя не держу, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю остановить свой ядовитый язык и зашевелившуюся под кожей ревнивую тварь, готовую укусить любого, кто даже просто дышит ей на больное.

— Вон оно как… Похуй тебе типа, да? – тянет Богдан с пропитанной злостью усмешкой. – Значит, я могу не волноваться, что через неделю ты выдрочишь мне весь мозг, когда я появлюсь на благотворительном ужине с какой-нибудь защеканкой из эскорта?

Он прожигает меня насмешливым взглядом, прекрасно зная, как оно будет. И меня это бесит, заставляя еще сильнее закусить удила, ибо я ненавижу, когда мной манипулируют.

— Это твоя работа, – отзываюсь с фальшивым безразличием, глядя в его горящие вызовом глаза.

— Точно! – кривит он губы в подобии улыбки и продолжает давить. – Может, мне тогда в рамках работы завести какой-нибудь пиар-роман? Мне, как раз, предлагают. Буду ее по ресторанам водить, по клубам, а потом к тебе – потрахаться. Как тебе такая идея?

Бесподобная, чтобы сдохнуть от сомнений и ревности, которая от одной перспективы толкает на еще большее упрямство.

— Что ты хочешь от меня услышать? Я уже сказала, я тебя не держу.

— Держишь, сука! – припечатывает он, заставляя внутренне вздрогнуть. – Так держишь, что я на стены лезу. Но тебе по кайфу, да, выламывать мне хребет? Нравится, когда перед тобой на брюхе ползают?

Мне нечего ему ответить. Не нравится. Но что это меняет?

Отвожу взгляд и смотрю перед собой, на что получаю сокрушенный смешок.

— Пиздец, какой-то ебаный бумеранг!

Я непонимающе вскидываю бровь и кошусь на Богдана, но уточнять, что это значит, не решаюсь. Красавин же со стоном откидывается на спинку сидения, запрокидывая голову и тоже несколько долгих минут смотрит в никуда, будто его все настолько задолбало, что уже и слов никаких нет, и вот это по-настоящему пугает. Я боюсь его потерять, но и быть с ним по-настоящему, любить открыто – у меня нет такой смелости. Тем не менее в голове лихорадочно крутятся шестеренки в попытке как-то объяснить все то, что разрывает меня на части, но Богдан опережает.

— Знаешь, я даже не буду спрашивать, какого хрена ты морозилась эти четыре дня и про твои разборки в ресторане тоже. Похуй! Захотелось, пмс, встала не с той ноги – ради бога! Я просто хочу понять, что ты опять накрутила себе за эти две недели?