Книга Соткана солью, страница 147 – Полина Раевская

Мы вновь целуемся, скрепляя наши мини-клятвы, пока нас не прерывает Вера Варламовна пьяненькими объятиями с пожеланиями оставаться такими же влюбленными и счастливыми.

Мы в очередной раз обещаем…

Посидев еще немного, обмениваемся подарками и разъезжаемся, кто куда. Вера Варламовна к подругам, а мы – идем гулять по роскошной, праздничной Москве. Делаем кучу фотографий, заглядываем на ярмарки и даже на каток, где я никак не могу поймать равновесии и то и дело с хохотом оказываюсь в объятиях Богдана. Он каждый раз целует меня, заверяя, что у меня отлично получается для моего состояния, и это наполняет меня увереностью и счастьем.

Позже мы едем на какую-то вечеринку к знакомым Богдана. Я рассчитываю увидеть спортсменскую тусовку с неизменными, юными моделями и всеми атрибутами успеха.

Буквально в паре метров от двери роскошной квартиры в Хамовниках, меня, несмотря на уже изрядный градус в крови, начинают одолевать сомнения и неловкость, дескать, как я покажусь на глаза всей этой молодой компании такая далеко не юная и вообще…

К счастью, все глупости моментально вылетают из головы, стоит только оказаться внутри квартиры и понять, что публика здесь совершенно разномастная, как в профессиональном плане, так и возрастном. Модели, художники, писатели, актеры, режиссёры, музыканты, спортсмены, бизнесмены – кого только нет и им всем совершенно наплевать, сколько мне лет и как я оказалась с Богданом. Они абсолютно ровно относятся к нашей разнице в возрасте, даже отвешивают мне комплименты и поздравляют Богдана с шикарным выбором. Не знаю, насколько это все искренне, но мне приятно, я чувствую себя интересной, причастной, принятой – такой, какой, собственно и мечтала всегда быть для окружающих меня людей.

Когда понимаю, что здесь ни у кого нет каких-то ожиданий относительно меня, окончательно расслабляюсь, вливаюсь в компанию: включаюсь в разговоры, споры, танцы и какие-то конкурсы типа «крокодила», которые с каждой новой бутылкой шампанского становятся все абсурднее.

В какой-то момент дело доходит даже до молодежного «правда или действие», и я оказываюсь на столе, обязанная станцевать для Красавина что-то сексуальное.

В другое время я, конечно же, застеснялась бы и открестилась, но мне настолько хорошо во всех смыслах, что чувствую себя невероятно раскованной, легкой и дерзкой. Мне хочется показать Богдану, что я тоже умею удивлять, что во мне все еще есть огонь и не только тот яростный, сжигающий все напалмом, но и способный завести, заставить желать не только в силу «вкусовщины», а тотально, потому что это – объективно сексуально.

И следующая фраза Богдана, явно неверящего, что я на такое вообще способна, только подстегивает.

— Детка, ты не обязана и, если не хочешь…

— Хочу, – отзываюсь решительно и даю диджею отмашку, чтобы включал музыку.

— Лаадно, – чуть ли не по слогам тянет Богдан и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди, явно ожидая типичного кринжа пошедшей вразнос, пьяной женщины, но тем не менее, не пытаясь ее усадить обратно, чтобы не позорила ни себя, ни его. Напротив весь его вид дерзко подбадривает: «Жги, детка, несогласных я заткну». Это вызывает бурю щемящих чувств к нему, главное из которых – радость оттого, что этот мужчина – мой.