Книга Соткана солью, страница 59 – Полина Раевская

Дурея с самой себя, несусь на первый этаж, молясь всем богам обнаружить где-нибудь в доме стационарный телефон до того, как боксерик проснется. Подколов, выяснения отношений, разговоров и просто даже насмешливого взгляда я не вынесу. Но, когда удача была моей союзницей?

Заскочив на кухню, на ходу натягивая платье, обнаруживаю вальяжно-попивающего кофе, лысого мужика в костюме с двумя телефонами наперевес и женщину, готовящую завтрак.

Они при виде меня даже бровью не ведут, продолжают заниматься своими делами, я же застываю парализованная ужасом и сконфуженная до такой степени, что не могу ни звука из себя выдавить. Стою, хлопаю ресницами, как дура и мечтаю быть мышью, чтоб шмыгнуть в ближайшую щель или сразу склеить ласты от разрыва сердечка.

Чувствую себя школьницей, которую спалили родители парня за непотребствами у него в комнате. Был у меня с Долговым прецедент, потом смеялись, конечно, напару с его матерью, но в моменте вообще ни фига смешного.

— Доброе утро, – выдавливаю, наконец, взяв себя в руки. Звук моего осипшего голоса проходится наждачкой по натянутым нервам, отчего едва не морщусь. Женщина, однако, смысла сдерживаться не видит, окидывает меня довольно говорящим взглядом и, разве что не фыркнув, возвращается к готовке.

Задетая, вспыхиваю моментально и уже хочу высказать все, что думаю об охеревших людях в целом и обслуге в частности, но тут мужчина подает голос.

— Спит? – бросает он в типичной, бесцеремонной манере человека, который видел всякое, а уж картины, подобно нынешней, видимо, и вовсе через день.

И я все понимаю: боксерик молод, горяч, богат и имеет звездный статус, вопросов к его беспорядочным связям нет, хоть и мало приятного. Но что у людей с воспитанием, где элементарная вежливость? И опять же, почему боксерику в глазах этой парочки блядовать можно, а вот те, с кем он блядует – сразу предаются анафеме. Что это за мораль такая избирательная? Что вообще с этим миром? Куда ни плюнь – сплошные двойные стандарты!

И я бы высказалась, ибо достало, но у меня голова раскалывается, и время поджимает. Словно в подтверждение, лысик, так и не дождавшись ответа, смотрит на настенные часы и будто сам себе бормочит под нос:

— Надо будить его скоро. Ладно… пока подпишем NDA.

Поднявшись из-за стола, он достает из папки соглашение о неразглашении и протягивает мне. У меня взлетают брови, и становится как-то совсем тошно.

Знаю, в отношениях со знаменитостями это нормальная практика – подписывать такие бумажки, но все равно чувствую себя какой-то второсортной что ли. Будто мне в лицо бросили, что я – вероятно, лживое, продажное дерьмо, с которым дела лучше иметь, заручившись законной поддержкой.

Стиснув зубы, вскидываю подбородок и включаю свой привычный режим холодной, высокомерной стервы.

— Пришлёте моему адвокату, он ознакомится, составит ответное соглашение, и тогда подпишем.

Выражение лица этого лысого придурка стоило того, чтобы закусить удила. Такая потешно-возмущенная мина.

— Я, конечно, извиняюсь… – едко начинает он, но я не менее едко обрываю:

— Не утруждайтесь, лучше вызовите мне такси, я опаздываю.

Оказывается, эта жирная харя может стать еще потешнее и даже изменить форму из круга в вытянутый овал.

— Ты, наверное, что-то не допоняла, дорогуша, – тянет он ядовито, включая акулу, почуявшую кровь, но я этих дельцов уже выучила. Одному богу известно, сколько мне приходится бодаться с такими кадрами из-за ресторана, так что запугать меня не получится.