Книга Соткана солью, страница 88 – Полина Раевская

— Сдался тебе этот принц, Капустка. Разве он сидел бы услужливым псом у твоих ног и делал вот так?

Горячие губы чувственно касаются колена, пока ладони, нежно поглаживая ступню, аккуратно надевают мюли, а после медленно скользят вверх, одаривая чувственной лаской.

Никогда бы не подумала, что ноги могут быть эрогенной зоной.

У меня перехватывает дыхание, по коже пробегает озноб, а следом обжигающий жар красавинского дыхания. Втягиваю судорожно воздух и смотрю, будто зачарованная в сумеречные, загорающиеся желанием, словно ночное небо звездами, глаза.

— Думаешь, принц хотел бы вылизать тебя всю до скрипа, – продолжает Богдан нашептывать и, не отрывая вожделеющего взгляда, чувственно расцеловывать мои колени, бедра, попутно оглаживая их. Слегка раздвинув, Красавин медленно ведет языком влажную дорожку по внутренней стороне бедра вверх, заставляя голову идти кругом, а тело – изнывать, требовать.

Сама не понимаю, как мои дрожащие пальцы вплелись в густые, волнистые волосы и сжались. Осознаю, только услышав чувственно – хриплое:

— Правильно, детка, требуй больше.

Но даже оно меня не отрезвляет. Продолжаю сжимать волосы, не в силах что-либо сказать или сделать, кроме, как раздвинуть бедра шире и молиться всем богам, хотя нет, одному, стоящему передо мной на коленях, чтобы он не останавливался.

Но, когда боги меня слышали и были ко мне милосердны?

— Ебаный кашель! – хрипит Красавин.

Его скручивает сильный приступ, который явно долго сдерживался и который теперь брал свое в полной мере.

Резко отстранившись, Богдан едва не выплевывает легкие, что выглядит ужасно и быстро возвращает в реальность.

Смотрю растерянно, и мне ничего не остается, кроме, как согласиться с ранее сказанным и им же утешиться: ну, хоть кто-то здесь ебаный.

Честно, самой себе диву даюсь. С чего вдруг такая бурная реакция?

Недотрах сказывается или Красавин настолько хорош?

Впрочем, оба варианта вызывают вопросы, ибо я не тот человек, что легко воспламеняется. Более того, до недавнего времени даже считала себя фригидной.

С бывшим мужем по большей части секс был для меня механическим и неловким.

В юности, когда я еще горела чувствами к Долгову, у меня возникало желание близости: нежной, доверчивой, чувственной, но Сереже было не до чувств, он был молод, горяч, на постоянном адреналине и хотел трахаться: жестко, пошло и разнообразно.

В силу молодости ему не хватало ни терпения, ни такта, ни пожалуй, желания, чтобы меня раскрепостить, подготовить, в итоге я смущалась, зажималась, он – разочаровывался и шел искать удовольствие на стороне, вынуждая меня долгое время ощущать себя неполноценной, пока чувства окончательно себя не изжили, и я не обросла броней, решив, что, наверное, равнодушна к сексу или просто Долгов не тот человек.

И вроде бы логичное объяснение, но с другой стороны – вон Наде вообще по барабану тот или нет, главное, чтобы член был, а что за мужик на нем болтается – вещь второстепенная. Монастырская свое все равно получит.

Увы, я почему-то так не могу и не могла никогда. Не могла реагировать просто на мужскую красоту, флирт и ничего не обязывающие ухаживания, не могла просто хотеть секса. Всегда, казалось, будто нужны какие-то чувства, какое-то родство, подходящий момент, человек, настрой, слова… Собственно, по этой причине я никогда не искала одномоментных связей.